Состояние ЛГБТ-сообщества в мире
АНИМЭЙТ v.3.5

Картина дня

Картина дня

Мероприятия

Состояние ЛГБТ-сообщества в мире



Данные опроса аналитической компании Gallup показывают, что в 1986 году только 32% опрошенных американцев считали, что отношения геев и лесбиянок между взрослыми по согласию должны быть законными; в 2020 году 72% ответили утвердительно. Тот же опрос показывает, что в 1996 г. только 27% опрошенных поддерживали однополые браки; к 2018 г. - 67%. Эта тенденция не ограничивается США. Опрос Pew показывает аналогичные данные в других либеральных демократиях от Швеции (94% поддерживают законность однополых отношений) до Мексики (69% поддерживают). Но принятие ЛГБТ далеко не повсеместно. 

Тот же опрос Pew сообщает, что в Африке к югу от Сахары (кроме Южной Африки) и на Ближнем Востоке (кроме Израиля) принятие квир-людей выражается однозначным или двузначным числом. То же самое и в России, где только 14% опрошенных считают, что общество должно принимать гомосексуалов. За исключением Чешской Республики, ни одна из восточноевропейских стран не набрала 50% ответов по этому вопросу. В Индии и Южной Корее, только 37% и 44% соответственно считают гомосексуальность приемлемой.

Марк Гевиссер называет разграничение между теми регионами мира, где квир-люди получили юридическую защиту и уровень признания, и теми, где они остаются бессильными и преследуемыми, «розовой линией». В своей одноименной книге он описывает свое шестилетнее расследование, с 2012 по 2018 год, во время которого он «много путешествовал, пытаясь понять, как меняется мир». Гевиссер путешествовал по странам, находящимся на «новых глобальных рубежах в дискурсе прав человека», предметом которого является вопрос о том, сопоставимы ли ЛГБТК-люди с другими исторически угнетенными группами и в равной степени заслуживают ли они признания и защиты. Он хотел понять, чем, например, движение за права ЛГБТК похоже на движение за права женщин.

Марк Гевиссер строит "Розовую линию" вокруг индивидуальных историй людей, которых он встречал и за которыми на протяжении многих лет следил из Африки, Ближнего Востока, России, США и Индии. Это не просто разовые интервью или даже серия интервью. Гевиссер устанавливает многолетние отношения со своими подопечными, некоторым из которых он пытается материально помочь деньгами и полезными контактами. Эти личные истории переплетаются с более общими репортажами о санкционированном правительством преследовании ЛГБТ по другую сторону «розовой линии». 

Например, первая история Гевиссера знакомит нас с Тивонге Чимбалангой из Малави, который был привлечен к ответственности и заключен в тюрьму за проведение традиционной малавийской церемонии помолвки (чинхосве) со Стивеном Моньезой. Местные газеты назвали это «первой зарегистрированной публичной деятельностью гомосексуалов в стране», а Чимбаланга и Монжеза были привлечены к ответственности в соответствии с законом Малави, запрещающим гомосексуальность. Однако, когда Чимбаланга встретила Гевиссера после изгнания в Южную Африку (Гевиссер - южноафриканец), она сказала ему: «Я не гей, я женщина», и что она никогда не слышала слова «гей» до своего ареста. По рождению мужчина, Чимбаланга жила женщиной в Малави и называла себя, и ее звали «Тетя». Значит, она трансгендер? Мы бы сказали «да», и в конце концов она приняла условия ЛГБТ. Но ее принятие этой идентичности могло быть не столько убеждением, сколько целесообразностью. 

Другой пример: Гевиссер пишет о сообществе коти на юго-востоке Индии, возглавляемом Сивагами, жрицей Ангаламмана, итерацией Кали. Когда Гевиссер впервые встретил Сивгами и ее сообщество коти в 2012 году, они никогда не слышали слова «гей»; три года спустя они знали это слово, но не отождествляли себя с ним. Один из них объяснил Гевиссеру: «Геи носят красивую одежду, устраивают вечеринки и секс. Котхи это тот, кто живет в деревне и делает женскую работу. «Когда западная концепция трансгендеров проникла в социальный и правовой дискурс Индии, она обеспечила определенную юридическую защиту коти-сообщества, но также изменило традиционное понимание гендерной идентичности. Сивагами, например, которая категорически отвергла операцию по смене пола, в 2015 году сказала Гевиссеру, что теперь рассматривает ее «из-за давления со стороны сверстников и из-за ощущения, что иначе она не получит должного уважения со стороны более широкого сообщества хиджры». (Хиджры - это древний класс индейцев, которые, рожденные мужчинами, подвергаются кастрации, идентифицируют себя и живут как женщины).

В Африке к югу от Сахары легитимация мужского гомосексуализма, в частности, категорически отвергается на основании религиозного запрета и национального суверенитета. Чем более категорично Запад настаивает на том, что защита ЛГБТ-людей подпадает под действие основных прав человека, тем интенсивнее официальные преследования геев в таких странах, как Малави, Уганда и Нигерия. Это преследование было оправдано религиозными мотивами в этих в основном религиозных странах и одновременно с тем, что навязывание прав ЛГБТ является формой идеологического колониализма. 

Тем не менее, сочетание этих аргументов явно иронично. Законы о гомосексуализме, согласно которым такие страны, как Уганда, официально демонизируют ЛГБТ, были навязаны колонизаторами из стран - Англии, Франции, Германии, Бельгии, - которые сами отказались от этих законов как бесчеловечных. Что еще более поразительно, христианская вера, на которой основаны эти религиозные запреты, сама по себе является наследием европейского колониализма. Их усиливает новый класс западных миссионеров, американских евангелистов, чьи взгляды (по крайней мере, по вопросам ЛГБТК) в значительной степени дискредитированы в их собственной стране. Теперь они проповедуют свое особое сектантское понимание христианства в Африке.

Возникает еще один интересный вопрос, на который, к сожалению, Марк Гевиссер не отвечает. Какое право имеют западные страны настаивать на том, чтобы незападные страны приняли международные нормы «прав человека» в отношении ЛГБТ-людей? Африканские лидеры правы: международное давление на любую страну с целью пересмотра ее местных законов или обычаев посягает на национальный суверенитет. Какова была бы реакция Америки, если бы в эпоху Джима Кроу международное сообщество пригрозило экономическими санкциями и бойкотами, если южные штаты не отменили эти законы, а федеральное правительство не защитило чернокожих американцев? Или, если на то пошло, если бы ООН осудила бесчеловечное обращение с иммигрантами на южной границе США? Имеет ли международное сообщество право оказывать давление на отдельные государства, чтобы они изменили внутреннюю политику вопреки требованиям религиозной доктрины, местныт традициям или национальной идеологии на том основании, что такие доктрины, традиции или идеологии оскорбляют основное человеческое достоинство? 

Гевиссер вспоминает один показательный случай - Барак Обама был в Сенегале, когда Верховный суд США вынес решение в пользу равенства брака. Сенегал криминализировал секс геев. Обаму спросили, требовал ли он от президента Сенегала Маки Салла декриминализовать гомосексуализм. Обама ответил, «проведя границу между личными убеждениями и традициями, которые необходимо «уважать, и обязанностью государства, которая заключалась в равном отношении ко всем людям». Ответ Обамы был двусмысленностью политика, поскольку обязанность государства относиться к людям одинаково в соответствии с законом, в случае с ЛГБТ, потребует от него преодоления личных убеждений и традиций. Его ответ в основном служил прикрытием для Салла, который ответил: «[Мы] не можем иметь стандартную модель, которая была бы применима ко всем странам», и хотя «Сенегал - очень толерантная страна, […] мы все еще не готовы декриминализировать гомосексуализм». (На момент написания этой статьи гомосексуализм по-прежнему считается уголовным преступлением в Сенегале как для мужчин, так и для женщин.)

Если оставить в стороне философский вопрос, практическое воздействие давления Запада на незападные государства по проблеме ЛГБТ заключалось в усилении, а не уменьшении преследований. Гевиссер иллюстрирует это в истории, которую он рассказывает о Майкле Башайджа, молодом угандийце, пострадавшем от гомофобной реакции против геев, последовавшей за принятием закона «Убивать геев». Когда в 15 лет его родители узнали о его романе с другим мальчиком, они выгнали его. Он направился в столицу страны Кампалу, где надеялся найти других геев, но в итоге оказался на улице. Поскольку его жизнь в Уганде становилась все более опасной и невыносимой, он пытался получить статус беженца в Кении только для того, чтобы подвергнуться нападению на улицах Найроби за «девичью прогулку». Получив убежище в Канаде, он вскоре разочаровался. «Я думал, что люди будут рады», - написал он Гевиссеру. «Они кажутся приветливыми, но косвенно отталкивают вас. Я думал, что все люди будут счастливы».

В России и некоторых странах Восточной Европы преследование ЛГБТ мотивируется не столько религией, хотя она поддерживает его, сколько атавистическим национализмом, охватившим мир за последние полвека. Владимир Путин формулирует проблему как конфликт между моральной чистотой России и западным упадком. В этой схеме русские ЛГБТ представляют собой авангард морального разложения, как отмечает Гевиссер, «врага изнутри, извлекающего свои развращающие идеи «извне». Российская кампания по демонизации ЛГБТ получила распространение в некоторых странах Балтии и Востока. 

Гевиссер представляет российскую трансгендерную женщину по имени Паша Каптановская, чтобы проиллюстрировать последствия использования Путиным ЛГБТ в качестве боксерской груши. Паша была вовлечена в ожесточенную и в конечном итоге безуспешную битву за опеку со своей бывшей женой над их восьмилетним сыном. Отказав ей даже в праве на посещение под наблюдением, судья сослался на печально известный закон Путина, запрещающий любые обсуждение гомосексуализма как пропаганды: «Истица не скрывает своего трансгендеризма, говоря с ребенком о возможности смены пола, и тем самым фактически нарушает Федеральный закон о защите детей от вредоносной информации, запрещающий пропаганду нетрадиционных сексуальные отношения между несовершеннолетними». Этот закон, хотя и редко соблюдается, дал разрешение на нападения на ЛГБТ, начиная от преследования их на рабочем месте и заканчивая физическим насилием и убийствами. Между тем Путин продолжает настаивать на том, что гомосексуалы не подвергаются дискриминации в России, но должны «оставить детей в покое», тем самым укрепляя демонический стереотип о ЛГБТ как о растлителях малолетних.

Автор:

Out Loud

Фото:

Out Loud

Дата публикации:

13.01.2021

10 шокирующих случаев, когда Дональд Трамп показал себя самым анти-ЛГБТ+ президентом

UNHCR on Youtube

Новости разделов

Фото дня: гей-прайд в Баренцбурге

ЛГБТ-пары смогут заключать брак в мэрии Хайфы и получать льготы

Как однополые пары могут защитить свои права в России прямо сейчас

Входя на сайт, вы подтверждаете, что вам уже есть 18 лет, и вы имеете право знакомиться с размещенной на сайте информацией.