Как живут ЛГБТ в Узбекистане

В стране, где секс между мужчинами является преступлением, эти личные истории раскрывают повседневные реалии давления, дружбы и поиска собственного пути.

Написание этой статьи заняло полгода. И не потому, что нечего сказать о ЛГБТ-сообществе в Узбекистане. Напротив, вы можете написать целый роман на эту тему. Но я хотела показать истории людей, их повседневную жизнь, как они идентифицируют себя и проблемы, с которыми им приходится сталкиваться каждый день.

Большинство людей, с которыми я встречалась, отказывались рассказывать о своей жизни, даже при условии полной анонимности. Основными причинами были недоверие и страх перед последствиями. Узбекистан является одной из немногих оставшихся стран, где секс между мужчинами все еще криминализирован и может быть наказан лишением свободы на срок от трех до пяти лет. Нет доступной статистики о том, сколько расследований было открыто. Но в ходе бесед и интервью становится очевидным, что эта криминализация широко используется для шантажа и угроз людям.

Помимо судебного преследования за их сексуальную ориентацию, узбекские мужчины-геи ежедневно подвергаются притеснениям со стороны общественности. Многие из них боятся не только себя, но и своих самых близких. Даже если им удастся покинуть страну и получить политическое убежище в другом месте, их семьи и друзья будут подвергаться ежедневному риску.

ЛГБТ-людям, живущим в узбекской столице Ташкенте немного легче: жизнь здесь разнообразнее, вы можете потеряться в толпе. Некоторые люди не скрывают своей ориентации (хотя и не афишируют это) - об этом просто не говорят. Однако как в столице, так и за ее пределами наблюдается полное недоверие к незнакомцам и необходимость проявлять крайнюю осторожность при выборе партнеров и друзей. Несмотря на многочисленные попытки, мне удалось поговорить только с жителями Ташкента и одним активистом, который сейчас живет за пределами страны.

Я изменила имена всех, известные места и описания, чтобы защитить свои контакты. Эти три истории показывают, что, несмотря на опасность и антагонизм по отношению к ним, лесбиянки и геи в Узбекистане больше не хотят «переделывать себя», как описал один человек. Некоторые нашли свою «нишу», окружив себя людьми, которым они доверяют, и изолировав себя от насилия - по крайней мере, на время. Их скрытый мир все еще может развалиться в любой момент.

История № 1: «Быть ​​геем в Ташкенте не так уж страшно»

Автор этой истории - 25-летний мужчина. Он изучал маркетинг и рекламу и работал в сфере услуг. В настоящее время он безработный и живет в Ташкенте.

Я знал, что я гей с самого детства. И тогда я думал, что это нормально. Но когда я стал старше, я начал сталкиваться с социальным давлением - я должен был создать семью, иметь детей. В тот момент я практически не понимал, хочу ли я этого, но пытался начать отношения с женщинами. Естественно, это не сработало.

Все мои близкие друзья знают, что я гей. Я начал говорить об этом давным-давно, потому что я не хотел быть каким-то человеком, которым я не являюсь. Хотя я чувствую, что моя сексуальная жизнь никого не должна беспокоить. Однажды я сказал об этом всем на работе: коллеги спросили, что я думаю о геях, и я сказал: «Ну, что я могу думать о геях, когда я одиниз них?». Реакция была в целом нормальной.

Конечно, были люди, которые просто не хотели знать об этом и говорили со мной как можно меньше. Они дистанцировались от меня, как будто меня не существовало, и даже когда они работали под моим руководством, они отказывались делать то, что я просил. Я не знаю почему - потому что я был геем или потому, что они думали, что мне не хватает авторитета. Но я не хотел бы связывать это с моей сексуальной ориентацией: я согласен, что люди могут не захотеть говорить со мной, если я гей. Но отказываться работать из-за этого ... Я думаю, что это больше вопрос власти.

В целом, не так сложно быть геем в Ташкенте. Конечно, когда все говорят о том, что их сажают в тюрьму, унижают или избивают, возникает много страха, и вы начинаете беспокоиться. Но в целом я не могу сказать, что я всегда боюсь и живу в страхе за свою жизнь. Я помню, как, учился в седьмом классе в школе - 14 или 15, - мне нравился мальчик. Мы подружились, и я сказал ему, что я гей. И он, конечно, рассказал всему класса. Некоторое время я был центром насмешек, но это длилось недолго - я не отреагировал, и это кончилось. 

Если кто-то не понимает, что значит быть геем, или он знает только стереотипы, я пытаюсь объяснить, что мы не выбираем нашу ориентацию и что мы не можем ее изменить.  Чем старше я становлюсь, тем больше я принимаю и понимаю себя. Я знаю, что я хотел бы иметь семью, но не в обычном смысле - где есть муж и жена - но моя собственная семья с мужчиной, которого я люблю. Я хотел бы жить с кем-то и воспитывать ребенка вместе, если это возможно, но в Ташкенте или России нет никаких шансов на это. Так что я думаю о переезде в другое место, но у меня нет никаких конкретных планов по этому поводу.

Я чувствую, что ЛГБТ-сообществ практически нет ни в Узбекистане, ни в России. Я имею в виду сообщество, где люди дружат и делают что-то вместе. Конечно, есть активизм, но он не особенно объединяет людей - каждый сам за себя. Геи не живут вместе как сообщества - никто не хочет этого делать, и в основном это никого не волнует. Для этого есть несколько причин, но главное - это страх - никто не хочет оказаться в суде.



Как мы собираемся вместе? Как и все, мы подружились с людьми, которые имеют такие же интересы. У нас нет отдельной субкультуры: вы никогда не найдете людей, которые встречаются с друзьями, сталкиваются с другими геями и тусуются с людьми только потому, что они тоже геи. Также интересно, что я столкнулся с гораздо большей гомофобией в Москве, чем в Ташкенте - меня никогда не называли здесь «педофилом» и не угрожали, тогда как в Москве это случалось довольно часто. И это не значит, что я являюсь частью избранной группы близких друзей; вообще люди просто относятся ко мне нормально. Раньше мне было стыдно за свой голос и внешность, но это было связано с отсутствием самосознания. Как только я принял себя, я перестал бояться других людей, избегать их или маскировать себя.

Геи в Ташкенте обычно используют социальные сети, чтобы вступать в контакт друг с другом, но все они используют кодовые имена и скрывают свою личность из страха. Они публикуют фотографии случайных людей в Интернете, поэтому встречаться друг с другом совершенно случайно. Встречаться с людьми достаточно легко - все это вопрос интересов. Вы дружите с людьми, а затем знакомитесь с другими людьми через них. 

У нас есть определенные правила безопасности. Например, я бы не пошел в сомнительные места на окраине Ташкента, потому что мог бы столкнуться с трудностями. Но опять же, это будет не потому, что я гей, а просто потому, что там вообще небезопасно. Возможно, я создал идеальный личный мир для себя, где все хорошо. Но, с другой стороны, я не хочу переусердствовать и пугать людей, заставляя их думать, что геям действительно тяжело в нашей стране. Вы не можете отрицать, что здесь есть определенный вакуум, но я чувствую себя в нем комфортно.

Рассказ № 2: «Вы повеселитесь, а потом справитесь»

Автор этой истории - 27-летняя женщина. Она изучала искусство, и в настоящее время работает в области информационных технологий и дизайна. Она живет в Ташкенте.

Я ни здесь, ни там, люди вообще не думают обо мне. Серьезно, кто думает о том, кто такие пансексуалы, что это вообще такое, как они живут? Я не гетеро и не гомо: я где-то посередине. Вот так я себя идентифицирую.

Я не сталкиваюсь с проблемами ни одной из групп, тем более что статья 120 Уголовного кодекса Узбекистана [которая устанавливает уголовную ответственность за секс между мужчинами] не затрагивает женщин. Когда у меня была девушка, худшее, что могло случиться, люди могли указывать и кричать «лесбиянка» на нас, но мы могли бы пережить это. Никто не угрожал избить нас или даже показать какую-либо прямую агрессию.

Я рассматриваю это как часть традиционных патриархальных ценностей: лесбиянка - это тот, кто «повеселится, а потом с этим справится» - это не будет серьезно. У меня была девушка, которая никогда не училась, как заниматься сексом с другой женщиной. Она не видит женщин полностью человеческими. Патриархальные ценности означают, что вам нужен партнер противоположного пола.

С точки зрения безопасности женщине также легче быть ЛГБТ - общество рассматривает нас как какое-то забавное существо: «Посмотрите на них, идущие рука об руку, глупые лесбиянки!» И это безопаснее для нас, чем для мужчин - мы можем идти рука об руку, а мужчины - нет. Моей группе друзей тоже повезло: мы уже знаем, кто мы, мы сами понимаем; мы знаем, что мы находим интересным в других людях и знаем, чего хотим, поэтому у нас есть зона комфорта. Но это в основном вопрос удачи - все может быть хорошо, и никто не обращает на вас внимания, или это может быть наоборот. Ташкент, в отличие от остальной части страны, в целом очень привилегирован. Здесь вы можете попытаться объяснить, показать и доказать что-то кому-то. В остальной части Узбекистана у людей нет времени и ресурсов думать о нашем образе жизни: люди слишком заняты едой, питьем.

У меня есть друг, дизайнер, который сейчас живет за границей. Он вырос в сельской местности, но переехал в Ташкент. Вся его большая семья следила за его постами в социальных сетях, и они были в истерике из-за его гомосексуальности, и в конце концов он закрыл свой аккаунт и покинул Узбекистан, потому что он устал от всего этого. И пока он жил в сельской местности, ему было трудно - местные жители не принимали его, и его родители жили с ним, но думали, что он сошел с ума, поэтому он тоже не мог принять себя. В странах третьего мира, таких как наша, семейные связи невероятно важны. Они дают ложное чувство безопасности.

С точки зрения дружбы, все, конечно, сложно. Люди либо очень замкнуты на себе, полны комплексов и боятся себя, либо живут официальным браком, прикрытием для своей ориентации. И в этой ситуации страдает каждый - и сам человек, старающийся не дать ему расстроиться, и его семья, которая ему нужна как ширма.

Я помню кое-что забавное, когда я училась в колледже - группа активных лесбиянок была заинтересована в том, чтобы все лесбиянки в городе сформировали свое собственное сообщество. Я встретилась с ними однажды, но не поладила с ними и больше их не видела - это было слишком странно. Весь смысл встречи был просто «быть лесбиянками» - это было очень ограниченно, была только одна тема для разговора, и все это казалось очень интроспективным. В такой группе вы начинаете чувствовать себя гуляющим клише. Я человек, человек с моими собственными интересами и взглядами на жизнь, в то время как там все обесценивается, и все, что от вас осталось, - это то, что вы ЛГБТ. Все так активно и душевно, что немного страшно. И каждая попытка создать ЛГБТ-сообщество заканчивается лишь одной причиной объединения людей - их сексуальной ориентацией.

Что касается повышения осведомленности, я чувствую необходимость объяснять гомосексуальность людям индивидуально, потому что это не то же самое, что педофилия. Люди в этой стране не хотят знать, что такое гомосексуальность - никто не понимает, что если вы не родились гомосексуалом, вы не станете одним из них, просто прийдя на пару гей парадов. Государство не хочет меняться, потому что оно патриархально насквозь, не говоря уже об огромной роли религии здесь и в России, где также враждебно относятся к проблемам ЛГБТ.

Я часто думаю о том, чтобы покинуть Узбекистан, но не из-за моей сексуальной ориентации и моих взглядов, а потому, что в последнее время жизнь действительно стала тяжелой. 

История № 3: Как протест превратился в бегство

Последняя история в этом тексте принадлежит Шохруху Салимову, политическому беженцу из Узбекистана. В августе 2019 года Салимов опубликовал видеообращение к президенту Мирзиёеву с просьбой декриминализовать секс между мужчинами. В том же году Салимов был арестован по показаниям друга, которого шантажировали сотрудники министерства внутренних дел Узбекистана - либо вы передаете своих друзей, либо отправляетесь в тюрьму. Салимов был избит и унижен во время содержания под стражей и подвергался вымогательству: сотрудники МВД потребовали, чтобы он заплатил 2000 долларов за прекращение расследования. После того, как он дал им эти деньги, Салимов отправился в Москву, а затем в Стамбул, где он сейчас живет.

Я бисексуал. До моего ареста и апелляции никто не знал о моей сексуальной ориентации. Я жил за пределами Узбекистана много лет, возвращаясь только для коротких визитов и заканчивал свои дела как можно быстрее, чтобы снова уехать. Я боялся, что кто-то может поймать меня и начать шантажировать или линчевать меня.

В последний раз, когда я был в Узбекистане, меня арестовала полиция, которой помог старый друг, которого я знал с 14-15 лет. Мы случайно встретились в городе, но он пригласил меня к себе домой. Я пошел, потому что я доверял ему. Оказавшись там, мы были арестованы и обвинены в сексуальных отношениях. Во время телефонного разговора со мной мой друг тоже разговаривал с кем-то еще, а копы не сломали дверь комнаты, а открыли ее ключом. Нас обоих доставили в полицейский участок. Мой друг был освобожден через 20 минут. Тогда я понял, что меня подставили.



Меня пытали и жестоко избивали, а также унижали, оскорбляли и угрожали тюрьмой. Я был настолько истощен, что был готов подписать любой лист бумаги, чтобы выбраться из этого ада, но они требовали 2000 долларов, чтобы освободить меня.

Идея обращения к узбекскому президенту пришла ко мне сразу после этого испытания. Перед моей апелляцией я разместил видеоклипы на YouTube [в настоящее время все видео были удалены с YouTube - ред.). Где я рассказал о сложном положении ЛГБТ-людей в его стране и обратился к радио «Озодлик» от имени ЛГБТ-активистов. Отношение к нам как со стороны правительства, так и общественности ужасно, и если бы не международные неправительственные организации, мы бы подверглись принудительному лечению.

В семье, где ЛГБТ + человек выходит к своим родителям, они все еще пытаются «лечить» его или ее, потому что они думают, что мы психически больны. Если вы помните, бывший президент Ислам Каримов сказал, что с нашим мозгом что-то не так, что мы отвратительны, и нынешние руководители нашей страны думают так же. Те же люди в основном все еще у власти.

После обращения по радио «Озодлик», когда я уже покинул страну, сотрудники милиции пришли ко мне домой в Узбекистан и объявили моему брату, что они сделают все возможное, чтобы вернуть меня в Узбекистан и посадить за решетку. Я слышал это от моего брата, который угрожал и оскорблял меня.

Я был вынужден уйти, потому что они [узбекские правоохранители] могли снова шантажировать меня и использовать меня, чтобы подставить других ЛГБТ + людей, а затем эти люди могли сказать моей семье - у полиции был видеоматериал, показывающий, что полиция входила в квартиру, где они нашли доказательства, что я занимался любовью с другом мужчиной. Это был мой друг детства и их агент, которому они, вероятно, также угрожали тюрьмой и выходом на улицу. Тогда я бежал в Москву, а затем в Турцию.

В настоящее время в Узбекистане нет правозащитных организаций, которые могли бы защищать права сообщества ЛГБТ +. Активисты все еще существуют, но они могут сделать очень мало из-за статьи 120 [Уголовный кодекс, который устанавливает уголовную ответственность за секс между мужчинами]. И мы даже не можем оказать юридическую помощь - здесь слишком много ненависти. В своем обращении к президенту Мирзиеву я просил отменить эту статью и защитить законодательство, поддерживающее ЛГБТ +. В конце концов, президент является гарантией безопасности каждого гражданина Узбекистана, включая каждого гражданина ЛГБТ +.

Мы тоже граждане Узбекистана: мы родились здесь, это наша родина, мы платим налоги, которые финансируют зарплату полицейских, которые должны нас защищать. Вместо этого они устраивают фиктивные встречи, шантажируют и разворовывают и могут даже убивать, если кто-то представляет им угрозу.

После того, как вы арестованы, уже ничего не сделать - все зависит от денег, и они могут обвинить вас в любом преступлении, а вы ничего не сможете доказать. И если геи не признаются, они избивают их и мучают до такой степени, что они начнут молиться о пощаде и делать все, что они просят. Это правда, как признают некоторые полицейские.

Что касается узбекской общественности, геи часто становятся жертвами неформальных судов. Мы все становимся свидетелями открытых угроз, оскорблений и унижений. И когда это происходит, никто не может обратиться к полиции, прокурору или в суд, потому что они боятся - они знают, что им не помогут, и это может создать для них еще больше проблем.

И что они могут сказать? «Они избили меня, потому что я был геем» или «Меня поймали и избили, когда я занимался сексом с другим мужчиной». За такое заявление вы можете быть немедленно арестованы - вы признали свою вину. У меня есть воспоминания о более чем 35 преступлениях и преступлениях, совершенных безнаказанно благодаря статье 120. Шантаж, например, является преступлением. Причинение умышленного серьезного физического вреда является преступлением. Унижение, оскорбительное поведение и угрозы - все это преступления. Я мог бы продолжить.

Думаю, причина, по которой они не хотят отменять эту статью, заключается в том, что власть имущие являются гомофобами - они имеют искаженное представление о нас и считают, что мы представляем угрозу для нашей страны. Это мировоззрение остается актуальным среди наших более зрелых лидеров с советских времен, и сегодняшняя молодежь берет их пример с них.

Религия также играет роль в этом вопросе. Ислам проповедует, что не может быть никакой милости для гомосексуалов, только смерть, и что это может быть забросано камнями или быть сброшенным с вершины высокого здания. Узбекистан является светским государством, но большинство населения исповедуют мусульманство и поддерживают эти радикальные наказания, несмотря на тот факт, что за преднамеренное убийство назначается наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 15 лет, а убийство на основании религиозных предрассудков - от 15 до 25 лет.

Блоггеры и религиозные люди поддерживают эти наказания и призывают вернуться к средневековью и их законам. За мою голову уже назначена цена - у меня есть доказательства этого. Убийство гомосексуала в нашей религии оценивается как доброе дело и награждается (после смерти раем и материальными благами в жизни). Такое мышление ужасает меня. Если бы эти люди знали что-то о нас, такой гомофобии не было бы.

Автор: Дарина Солод
Портал: openDemocracy