Стимул: исследование потребностей ЛГБТ-людей
01.06.2015

«Квир» должен умереть

    «Квир» должен умереть. На фото: ЛГБТ-колонна во время оппозиционного шествия в феврале 2012 года.
    ЛГБТ-колонна во время оппозиционного шествия "За честные выборы", 2012г., Фото: Ридус

    Валерий Созаев: основатель ЛГБТ-служения Nuntiare et Recreare; на протяжение ряда лет один из сокоордиаторов «Недели Против Гомофобии» в Санкт-Петербурге, а позже в России и «Дня Молчания» в Санкт-Петербурге и в России; один из основателей Петербургской ЛГБТ-организации «Выход»; дважды входил в Совет Российской ЛГБТ-сети; эксперт ЛГБТ-кинофестиваля «Бок о Бок»; член оргкомитетов двух научных конференций по ЛГБТК-исследованиям; работал менеджером проекта LaSky-Санкт-Петербург; директор ЦСИИ «Действие»; специалист культурологии, магистр религиоведения, гендерный исследователь, нарративный практик; автор ряда публикаций по широкому спектру вопросов ЛГБТ-сообщества и движения.

    ♦ ♦ ♦

    Предуведомление: для меня лично этот текст является ответом на вопрос, который я поставил перед самим собой и другими участниками научно-практического семинара «Возможен ли «квир» по-русски?» (с тезисами и аудиозаписями можно ознакомиться здесь), который состоялся в 2010 году в Санкт-Петербурге в рамках Квир-Феста. По итогам семинара был опубликован сборник (pdf можно скачать здесь), однако, ответа на поставленный вопрос так и не нашлось. С того семинара прошло почти 5 лет, 2 научные конференции по ЛГБТК-исследованиям (2011 сборник тезисов 2011 года и тезисы и видеоматериалы с конференции 2013 годасборник статей по итогам конференции), научно-практический семинар в 2013-2014 гг. и множество иных не менее важных событий. За эти 5 лет я увидел, что «квир» по-русски возможен. И, честно говоря, я ужасаюсь тому, какой именно «квир» в итоге по-русски получается: как практически, так и теоретически. Это всё заставляет меня задаться другим вопросом: «Нужен ли «квир» по-русски?». Мой ответ на этот вопрос вынесен в заглавие этого текста.

    ♦ ♦ ♦

    С некоторого времени вокруг меня всё больше и больше появляется тех, кто говорит о себе как о «квир». При этом все расспросы о том, что же такое этот «квир» продемонстрировали одну простую и банальную истину: никто, даже те, кто себя называют «квир», не знают, что это такое. Вернее каждый, кто описывает себя как «квир», мыслит его по-своему и совершенно по-разному. Иными словами, «квир» - это пустое означающее, поскольку какого-либо консенсуса относительно означаемого не существует. Невозможно найти двух идентичных «квиров». А если нет идентичных «квиров», то нет и не может быть никакой «квир-идентичности». Сама концепция «квир» изначально выступала оппозиционной к концепции «идентичности». Т.е. «квир» - это не только не сущностная (т.е. не эссенциалистская), а изначально игровая (т.е. перформативная) категория, в которую поиграв сегодня можно отбросить завтра.

    В США появление в языке изначально активистов, а затем и исследователей термина «queer» совершенно понятно и вполне закономерно. С одной стороны, это было присвоение понятия из языка враждебной доминирующей культуры и не просто нейтрального слова, но слова-оскорбления (слово переводится различным образом, однако общие коннотации будут такими: извращённый, странный, чудаковатый, сумасшедший, больной, девиант, фальшивка, педик, педрила, лесбуха (если говорится в адрес женщины), ненормальный; плохой; бесполезный; ничего не стоящий, убогий, неприятный), слова, с помощью которого представители враждебной культуры пытались объективировать тех, о ком говорили и лишить их возможности говорить, а других возможности слышать голос «квиров» - «Да это же извращенец поганый, что он может сказать?! Чего его слушать?!». С другой стороны, это было естественной реакцией на постмодернистские философские игрища в социогуманитарных дисциплинах.

    Присвоив это слово, западные активисты бросили вызов доминирующему дискурсу. Использование этого слова было возвращением себе субъектной позиции: «Да, мы эти самые извращенцы и мы заставим вас прислушиваться к нам!». Квир-активизм был ненасильственным (чаще всего), но агрессивным (вспомним акции ACT UP и Queer Nation). Потому что это был активизм отчаяния, рождённый из агонии умирающих от СПИДа людей.

    В академическом дискурсе «queer» использовался с несколько иным функционалом. Теоретикам понадобился новый концепт, новая метафора для обозначения усложняющейся структуры сексуальных практик, которые были связаны не с тем как люди себя называли (т.е. с идентичностями), а с тем, что они делали (при этом важно понимать, что квир-исследования и квир-теория – не тождественны и также по-разному используют это слово). Иными словами, крайне важно не смешивать то, как использовали слово «квир» в академических кругах, и то, как использовали его активисты. Та же самая проблема (отделения идентичностей от практик) встала и перед эпидемиологами, которые занимались проблемами ВИЧ и СПИДа, но они пошли другим путём. Не мудрствуя лукаво, они просто стали использовать признак биологического пола, отсюда появились понятия «мужчины, практикующие секс с мужчинами» (МСМ) и «женщины, практикующие секс с женщинами» (ЖСЖ). Когда позже возникла проблема с тем, что понятия «мужчина» и «женщина» создают проблему при работе с трансгендерными и транссексуальными людьми, то в эти две категории были добавлены непосредственно к аббревиатуре, в результате чего получилось «МСМ и ТГ».

    Не менее важно понимать, что понятие «квир» «есть продукт специфического культурного и теоретического давления» (Джагоз, с. 112). «Квир» был рождён в контексте североамериканского активизма и исследований гомосексуальности, изначально противостоя политическим гей и лесби идентичностям, и отвечал на вопросы актуальные для конца 80-х, начала 90-х гг.

    Такова ли история «квир» в России? Означает ли в России «квир» то же, что он означает в США? Равноценно ли по своим последствиям и силе перформативного акта использование слова «квир» по-русски и по-английски в России и в США? 

    Отнюдь. В русскоязычное пространство это понятие пришло благодаря гендерным исследованиям. То есть изначально по-русски из него уже была вытеснена его активистская, протестная составляющая. При этом собственно в российских гендерных исследованиях продуктивного освоения квир-теории так и не произошло в силу, во-первых, сложнопереводимости самой теории и, следовательно, практической невозможности освоить методологический инструментарий теории, а во-вторых, из-за маргинальности темы – за исключением Ирины Жеребкиной, которая, всё же больше пересказывала на русский что такое квир-теория. Других каких-либо попыток серьёзного академического, в частности философского, осмысления квир-теории по-русски не предпринималось (исключениями являются статьи О. Бурмаковой и А. Кондакова). В итоге на университетском уровне гендерные исследователи/ницы начинают использовать понятие «квир» как удобную ширму, за которой можно спрятать неудобное понятие «гомосексуальность».
     
    А можно ли говорить об адекватной рецепции данного понятия русскоязычным активистским пространством?

    В действительности, нет. Российские ЛГБТ-активисты изначально придерживались той же стратегии, что и российские исследователи: «квир» как ширма для гомосексуальности. Именно этой стратегии обязан своим названием «Квир Фест» в Санкт-Петербурге. Когда в 2008-2009 гг. мы обсуждали как назвать культурный фестиваль, который с одной стороны мог бы привлечь внимание, а с другой стороны мог бы не навлечь излишних неприятностей со стороны властей, мы остановились на слове «квир» в том числе потому, что по-русски оно было практически неизвестно и не ассоциировалось с гомосексуальностью. Позже, конечно, концепция изменилась…


    Акция Queer Nation в поддержку российских геев
    Акция Queer Nation в поддержку российских геев

    При этом как такового квир-активизма в России также не появилось: никаких инициатив подобных ACT UP или Queer Nation в России пока не существует. Это закономерно: эти анархистские по своей сути инициативы появились в США в контексте существования и побед лесбигей-освободительного движения предыдущего периода (70-е гг. ХХ века) и эпидемии СПИДа. К тому моменту, когда появился квир-активизм (середина/конец 80-х – начало 90-х гг. ХХ в.) лесбигей-сообщество в США было сформировано, видимо и вполне успешно, при этом лесбигей-движение пользовалось массовой поддержкой сообщества. Политика идентичности на тот момент была вполне успешной и оправданной. Сложности начались именно в связи с эпидемией СПИДа, когда стало понятно, что в реальности, например, если мужчина называет себя геем, то это не исключает для него сексуальных контактов с женщиной, которая называет себя лесбиянкой. И эти самоназвания, т.е. идентичности были важны для людей именно как политические категории, поскольку вся предыдущая борьба движения была в том числе и за то, что бы иметь право себя так называть, не стесняясь этого и не опасаясь за последствия.

    Однако факт остаётся фактом: по-русски «квир» никогда не означал того, что он означал по-английски. Да, безусловно, это понятие уже плотно вошло в русский язык определённых кругов сексуально-гендерных нонконформистов. С одной стороны, это произошло благодаря существованию журнала для геев, который так и назывался – «квир» и долгое время был единственным печатным периодическим изданием в России для геев. С другой стороны, это произошло благодаря нашей, активистов, имеющих какой-то академический бэкграунд и знакомых с квир-теорией, работе. В результате достаточное количество молодых людей (по моим субъективным ощущениям больше девушек, чем юношей) называют себя «квирами». При этом они не просто называют себя этим словом, но утверждают, что это их идентичность. Внимание: концепция «квир» подразумевает отсутствие идентичности, она противостоит «политике идентичности». Какая квир-идентичность?! Вы о чём?! Однако этих молодых людей это не смущает…

    На самом деле здесь проявляется другая проблема, которая, в общем, характеризует любое колониальное сознание: воспринимая определённые маркеры колонизующей культуры, эти маркеры не проходят достаточного рефлексивного осмысления. Для России начало этого процесса было положено т.н. «христианизацией», когда привнесённое греческое православное христианство на российской почве дало совершенно удивительные всходы равно удалённые и от «греческости», и от православности, и от христианства. Тоже произошло и с вестернизацией при Петре I. Затем и Просвещение российской культурой также было переварено специфическим образом. Не меньшие, если не большие проблемы случились с марксизмом, который на российской почве выродился в официальный «марксизм-ленинизм».


    Первомайское шествие в Санкт-Петербурге, фото Роман Мельник
    Первомайское шествие в Санкт-Петербурге / фото: Роман Мельник

    Поэтому в целом злоключения «квир» в России не удивляют. Но и не вдохновляют, поскольку речь идёт не просто о неправильном словоупотреблении, но фактически о подмене понятия и привнесении в него смысла, который полностью противоречит его изначальному использованию.

    При этом основным аргументом сейчас, при использовании понятия «квир» как дескриптивной (самоописательной) категории является протест против так называемой «гомонормативности», те девушки и юноши, которые используют в качестве самоописания «квир», не хотят называть себя геями, лесбиянками и бисексуалами/ками, потому что им не нравится большинство тех людей, которых они видят в лесби и гей-клубах, их подверженное стереотипам поведение, их аполитичность. Т.е., в данном случае это попытка отделить себя «продвинутых», разрушающих гендерный бинаризм и политически активных «квиров» от «непродвинутых», стереотипных и аполитичных «педиков» и «шкафных геев». Иными словами, здесь не только отсутствует классовая солидарность со всеми остальными представителями лесбигей-сообщества, но сама идея этой солидарности не допускается и ставится под сомнение, а вектор борьбы направлен не на внешнюю враждебную доминирующую гетеросексистскую культуру, а во внутрь собственного сообщества, что в конечном итоге приводит к ещё большему дистанцированию основной массы лесбигей-сообщества от сообщества «квир»-активистов.

    И если для кого-то тотальная разрушительность «квир» по отношению к лесбигей-идентичностям не является достаточным основанием того почему «квир» по-русски должен «умереть», то можно продолжить.

    «Квир» одновременно враждебен как лесбийскому феминизму, так и мужскому гей-освобождению. Не являясь лесбиянкой, я не возьмусь писать о проблемах российских лесбиянок, однако моё глубокое убеждение, что в России «лесбиянка» как политическая категория не появилась. Освобождение лесбиянок в России не состоялось. При этом «квир» враждебен лесбийскому феминизму не только как лесбиянкам, но как женщинам, поскольку данный концепт разрушает понятие «женщина» фактически делая невозможной женскую солидарность. Этими тезисами я не «открываю Америку» - именно об этом писала в своём «Гендерном беспокойстве» Джудит Батлер, закладывая основы квир-теории, а по-русски об этом пишет Ольгерта Харитонова, например, в тексте «Квир как отрицание».

    Мужское гей-движение также всё ещё слабо в России. О проблемах мужского гей-освобождения я уже писал. Однако здесь необходимо повторить основной тезис: российские гомосексуалы не осознают своих коллективных интересов и потребностей, российские гомосексуалы всё ещё поражены ложным сознанием и являются «классом-в-себе», а не «классом-для-себя». Иными словами, у основной массы российских гомосексуалов не сформирована политическая гей-идентичность. Поясню: политическая гей-идентичность – это не про культурные стереотипы и предписания того, «какими должны быть геи». Политическая гей-идентичность – это про осознание общих групповых, если угодно, классовых интересов. Здесь нет навязывания гомонормативности взамен патриархатным гетеросексистским предписаниям.

    Используя «квир» в России, мы не только подменяем само это понятие, мы не только извращаем изначальные стратегии, мы не только разрушаем сообщество и движение. Фактически мы отдаём доминирующей враждебной гетеросексиссткой культуре все те небольшие завоевания, которые были сделаны. Мы лишаемся гей-гордости (gay pride), поскольку, с точки зрения «квир», никаких «геев» не существует. Мы перестаём обличать лицемерие и объективирующий характер этой доминирующей культуры, поскольку по-русски «квир» не звучит как обличение или вызов. Это нейтральное непонятное слово. Пустое означающее. У нас выбивается почва для солидарности, поскольку в конечном итоге некому не с кем и незачем солидаризироваться. У нас не остаётся пространства для публичной политики, поскольку с точки зрения «квир» она, в общем, бесполезна.

    В своё время И.С. Кон задавался риторическим вопросом: возможно ли «Строить мост из позавчерашнего дня в послезавтрашний, минуя вчера и сегодня?». «Квир» для России это, на мой взгляд, даже не завтрашний, а именно послезавтрашний день. Деконструктивистский потенциал «квир» в неумелых руках очень часто превращается в деструктивную силу, приводя к тотальному разрушению старого, взамен не создавая ничего нового. Однако деконструкция не равна деструкции, а тотальное разрушение – это не свобода, как об этом иногда склонны думать некоторые. Тотальное разрушение – это смерть и в конечном итоге пустота. И я опасаюсь, что в данном случае это будет не смерть гетеросексистской патриархатной системы, а смерть недавнорождённого и ещё неокрепшего ЛГБТ-движения и ЛГБТ-сообщества.

    Использование «квир» в России не идентично использованию этого слова в США ещё и потому, что оно не выстрадано даже теми, кто так себя называет. Когда в России совершается преступление на почве гомофобии, то тому, кого избивают или убивают не кричат «квир», а кричат презираемые «квирами» старые «педик», «пидарас», «гомик», «лесбуха». Камин-аут как «квир» не равен камин-ауту как гомосексуал. Он будет равен только тогда, когда совершающий камин-аут как «квир» будет пояснять: «я квир, т.е. сексуальный извращенец». И когда в российском обществе на понятие «квир» будет такая же реакция как на понятие гомосексуал, тогда это понятие станет нашим родным и его использование будет закономерным.

    Если те, кто хочет называть себя «квир», хотят быть честными с самими собой, а также со всем сообществом и обществом, то единственное, что им следует сделать – это отказаться от непонятного заграничного «квир» и использовать понятные и несущие туже коннотацию по-русски, что «квир» по-английски: извращенец, блядь, ковырялка, пидарас, педик, гомик, хуесос, жопотрах, жополиз и прочие подобные слова. 
    Чего именно добиваются те, кто называет себя «квир» по-русски и в России? Зачем вы квир? Не «почему?», а «зачем?». Какова конечная цель использования вами этого слова? И поскольку для меня важно, чтобы ЛГБТ-движение добивалось своих целей, мне важно спросить: вы уверены, что от того, что вы называете себя «квир», а не геем, лесбиянкой, бисексуалом/кой, ЛГБТ-движение становится сильнее? Что движение приближается к достижению своих целей?

    Я лично совсем в этом не уверен. Я вижу лишь то, что это понятие слишком часто используется нерефликсивно и высокомерно. В результате происходит ослабление всего ЛГБТ-движения, которое тратит время на дрязги относительно того, как же нам теперь называться, добавлять ли нам какие-то новые буквы к аббревиатуре ЛГБТ и другие вопросы, которые не приближают нас к достижению целей. Именно поэтому я говорю, что сегодня «квир» должен умереть.

    Валерий Созаев

    4441
    iOnline.travel
    Получать новости
    Рубрики

    О проекте

    Контакты

    Напишите нам

    Социальные сети
    TwitterFacebook Вконтакте
    RSS канал
    Подписаться на rss канал сайта