«Мне надоело врать. I’m out»
АНИМЭЙТ v.3.5

Картина дня

Картина дня

Мероприятия

«Мне надоело врать. I’m out»

МНЕ НАДОЕЛО ВРАТЬ.

I'M OUT

 

Меня зовут Настя, из Санкт-Петербурга, мне уже 17 лет.

 

История девушки Насти.

 

Меня зовут Настя, из Санкт-Петербурга, мне уже 17 лет. Я пишу стихи и прозу, 9,5 лет занимаюсь выездкой, кандидат в мастера спорта, вхожу в сборную РФ, в юношеский состав. Учусь всю жизнь на «отлично»... И я за правду.

За 5,5 лет мне надоело бояться собственной ориентации, того, что меня осудят, перестанут уважать, перестанут любить. Это – не причина и даже не повод. В первую очередь я человек: подруга, дочь, член сборной, ученица, одноклассница или знакомая. И лишь в десятую – лесбиянка.

Мои родители не знают о моей ориентации. Отец, думаю, сначала будет в шоке, а потом даже с энтузиазмом воспримет эту новость: в тир отведет, пошутит, поговорит со мной по-мужски и сам добавит: «Ты только маме не говори»... Она ни за что не примет то, что ее дочь – лесбиянка.

Я не одеваюсь женственно, не крашусь, не делаю модных причесок... Это просто не мое, с детства не люблю. Но каждый месяц мы с мамой ссоримся из-за этого пустяка. Она говорит, что я одеваюсь и веду себя как «немецкие лесбиянки» (так как слов «дайк» и «буч» она не слышала и не знает), а мне каждый раз сквозь серьезную гримасу хочется... улыбнуться и шутливо так сказать: «А ты почти угадала».

Но я не скажу. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. И думаю так каждый раз.

А вот когда мне было двенадцать, я впервые влюбилась. Не в кого-то, а в свою учительницу русского языка и литературы. И до сих пор помню это чувство – как вчера. И до сих пор, наверное, еще люблю, хоть и не видела ее три года. Мы никогда с ней не говорили об этом. А это длилось четыре года. Четыре года молчания и попыток понять, что за сбой у меня в системе.

Недавно я написала ей в сети, поблагодарила за всё. Потому что если бы не эта юношеская любовь, если бы не стремление казаться лучше в ее глазах, не было бы ни моей твердой «5» по русскому языку, ни моих стихов. Она была стимулом, была музой.

И те, кто думают, что ЛГБТ-отношения – это обязательно извращение и только сексуальная сторона вопроса... Вы сильно заблуждаетесь и слишком всё опошляете. Это была чисто платоническая любовь, это была психологическая связь, это было духовное стремление. Даже в моих снах, где нет никаких границ, мы просто сидели и пили вместе чай и беседовали вечером у камина. И эти сны давали мне надежду на то, что, возможно, оно так и будет. Может, и не с ней, но будет.

Позже, когда мне было 14, я влюбилась в свою новую одноклассницу. Она устроила войну против меня. Не потому, что знала, что я лесбиянка: я не одевалась, как другие девчонки, не красилась, не носила каблуки, в спорте била рекорды парней из класса и хорошо училась. Три месяца моей жизни из-за таких пустяков превратились в ад, организованный не кем-то, а девушкой, в которую угораздило влюбиться. Меня унижали, меня дразнили, мне оставляли послания на парте вроде «убирайся» и «тебе здесь не место», меня предавали. А я молчала. Родители не знали. А учителя всё знали и видели, и им было всё равно. Может, считали, что так мне и надо? Или что надо бы мне характер закалить? Кто теперь знает.

В том же году я впервые попробовала признаться в своей ориентации... Женщине средних лет, соседке, которая меня с пеленок знала и часто помогала делать уроки и сидела со мной. Я доверяла ей больше, чем кому бы то ни было на тот момент, а она косо посмотрела на меня – и как будто всё ее уважение ко мне улетучилось, как будто я превратилась в пустое место. До сих пор помню этот взгляд куда-то сквозь меня...

Постепенно всё наладилось. У меня появилась первая девушка: переписки дни и ночи напролет, многочасовые телефонные разговоры, походы в кино... И всё было славно, пока об этом не узнала ее мама. Женщина лет 45, консервативных взглядов, работающая на высокой должности в Арбитражном суде. И это было действительно страшно. Взрослая женщина настраивала дочь против меня (раньше, наоборот, она ставила меня в пример), звонила мне с ее номера и обзывала, угрожала, требовала прекратить отношения... И я прекратила. Они даже не были моей инициативой. Я только согласилась встречаться с ее дочерью, когда та призналась мне в любви. И из прочтенных вскрытых переписок она это прекрасно знала. Но не хотела замечать, потому что виновата должна была быть именно я. Именно я «совратила и испортила» ее дочь.

А после этого мы случайно встретились с ней и с ее дочерью. Первая в лицо обозвала меня мразью. Вторая молча смотрела. А мне оставалось только улыбнуться им обеим. Я не собираюсь опускаться и унижать в первую очередь себя. И я не смогла бы отмалчиваться, когда оскорбляют пусть в прошлом – но любимого человека.

И где-то между этими событиями, притеснениями, унижениями, несложившимися отношениями, разбитыми сердцами и прочим... Где-то там происходило, формировалось всё самое важное.

Я поняла, что не надо бояться. Не надо стесняться. Не надо бесконечно врать, бежать от себя и пытаться себя изменить. Ты должен крепко стоять на ногах. Как только в том, что это нормально, сомневаешься ты – начинают сомневаться и все вокруг. Люди в какой-то мере недалеко ушли от животных. У них всё так же сильно развито чутье, всё так же они не любят отличных от себя и всё так же нападают, если чувствуют страх.

Но без чутких и понимающих возлюбленных, без верных друзей и без их поддержки я бы не поняла этого.

У меня появилась сначала подруга, которая знала о моей ориентации, но продолжала ко мне хорошо относиться. Затем еще одна. Еще несколько. С каждым разом было всё проще, и сейчас я смело и со спокойной улыбкой заявляю всем новым и старым друзьям, что я лесбиянка. Большинство учителей знают об этом и относятся даже не нейтрально, а скорее положительно. Они уважают меня, видят во мне сильного и смелого человека, целеустремленного и интересного. Они не видят во мне извращенку, ошибку природы или больную. И мне бы хотелось, чтобы в нашей стране таких людей стало больше, чем тех, кто видит обратное.

Я рассказываю истории про своих бывших, про свою девушку, про свою жизнь. Люди смеются вместе со мной и сопереживают мне. Они меня принимают, они меня любят, и для них это – в порядке вещей. А они в большинстве просто подростки. У них еще нет высшего образования, каких-то конкретных политических, религиозных взглядов.

Тем не менее, они уже мудрее (именно мудрее, а не умнее) той мамы и той соседки. Мудрее г-на Милонова и всех тех, кто принимает и одобряет законопроект, вносящий нас в черный список для общества, превращающий нас в еще больших козлов отпущения, чем сейчас.

Этот законопроект ставит стену между геями и лесбиянками и их родителями, друзьями и близкими. Раскалывает общество на два лагеря, настроенных друг против друга. Ломает семьи, сердца, жизни и дружбу. Это воистину варварская вещь, основанная на предрассудках г-на Милонова и нашедшая отклик в предрассудках таких же, как он.

 

P. S. Перед рождением мы не выбираем ни цвет кожи, ни пол, ни родителей, ни таланты. И ориентация – это не вера, не политические убеждения, не наряд и не прическа, которые мы выбираем сами и можем менять хоть каждый день, под настроение. Это то, что заложено в тебе, в твоем сердце. Не хуже и не лучше, чем у остальных, а просто как-то иначе.

Конечно, есть и те, кто просто ищет себя, у кого это проходит, те, кто делает это «по приколу» или ради протеста. Они не в счет.

Сейчас я говорю о таких людях, как я. О тех, у кого это случилось не осознанно, не надуманно и без какой-либо цели. И о тех, для кого нетрадиционная ориентация – не повод для осуждения. Потому что это всё та же любовь: те же радости и горести, то же счастье, те же совместные мечты, разбитые сердца и попытки построить отношения заново.

ЛГБТ-сообщество – это вовсе не беззаботные герои порнофильмов, получающие гонорары за то, что они делают. Это герои совсем других историй. Гораздо более глубоких, драматичных и сложных.

Законопроект о «пропаганде» еще больше усложняет эти истории. Ставит под удар несовершеннолетних, которых он должен защитить от мнимой пропаганды... Ставит под удар социального неодобрения, осуждения, невозможности поделиться мыслями и чувствами. Вселяет страх, страх самого себя, страх инакомыслия и неодобрения обществом. И если сильные выстоят, пройдут через это и станут еще сильнее, то слабые могут сломаться. И сломанные жизни этих детей будут уже на совести депутатов Госдумы.

Давайте останемся людьми и не будем превращаться в озлобленных друг на друга неандертальцев вроде г-на Милонова, Союза православных хоругвеносцев и прочих жертв своих страхов и предрассудков.

Давайте будем просто ценить и беречь себя, своих родных и близких, независимо ни от чего. Давайте будем просто счастливы и лишены страха.

МЫ есть и будем всегда.

Мы – это ЛГБТ-подростки. Мы – это все здравомыслящие люди.

Мы готовы помогать друг другу. Мы не ведемся на провокации со стороны Госдумы.

И МЫ ЕСТЬ!

Настя, Санкт-Петербург, 17 лет 

Автор:

Не указан

Фото:

Не указан

Дата публикации:

31.03.2013

«Не хочу я бант, дай мне папину фуражку». Откуда берутся транссексуалы?

UNHCR on Youtube
UNHCR on Youtube

Новости разделов

Гей-реклама новой электронной книги от Amazon

Иллюстратор представил принцев Диснея геями на карантине

Еврокомиссия представила стратегию обеспечения равенства для ЛГБТ

Входя на сайт, вы подтверждаете, что вам уже есть 18 лет, и вы имеете право знакомиться с размещенной на сайте информацией.