26.11.2014

Моя большая немецкая мечта. Хроника одной эмиграции

    Моя большая немецкая мечта. Хроника одной эмиграции.

     

    Все чаще представители российского ЛГБТ-сообщества задумываются об эмиграции в страны, где гомофобия - постыдное дело, а такие персонажи, как Милонов и Мизулина - маргинальные политики. В последние годы все больше людей воплощают эти мысли в жизнь. По нашей просьбе Роман Архипов, уехавший в Германию два года назад, рассказал через что ему пришлось пройти, чтобы остаться в стране.

     

    Через месяц мне исполнится 31 год. 16 лет я прожил в небольшом провинциальном городе, 13 – в Москве, и вот уже почти 2 года я живу в Германии. Эти два года дали мне больше, чем предыдущие 29. Я хочу рассказать свою историю. Может быть, кого-то она вдохновит на эмиграцию, кому-то покажется банальной и скучной. Я не собираюсь писать пособие, как уехать заграницу, но если кому-то мой опыт поможет определиться, я буду рад. Каждый решает, конечно же, для себя сам. История каждого человека уникальна и единого правильного решения нет.

     

    По ком звонят московские колокола

    3 года назад я понял: с меня хватит. Жизнь катилась по наклонной, перспектив на горизонте не было, хотя сама по себе накаляющаяся обстановка в стране меня практически не волновала. Я никогда не был особенно политизирован. Все, что происходило на Болотной, на проспекте Сахарова, с Навальным – вся эта оппозиционная суета оставалась для меня заголовками противоречивых новостей. Власть я тоже не поддерживал, потому что не видел для себя лично возможности идти в ногу с одиозными личностями, пиарищямися на крови. Карьеру строить я тоже не хотел. За моими плечами была непродолжительная учеба в университете, которую я прервал вполне осознанно, и работа, которая мне нравилась и даже приносила некоторый доход, позволявший снимать отдельную квартиру на окраине Москвы, покупать приличные смартфоны и периодически ужинать не дома. Сейчас я понимаю, что именно за такой спокойной, беззаботной и сытой жизнью в Москву ехал когда-то я сам и продолжают ехать молодые ребята со всех уголков действительно необъятной России.

    Детство в провинции давало о себе знать. Из Москвы хотелось выжать все соки. Концерты зарубежных звезд первой величины – раз в квартал, театр – раз в месяц (только партер, только МХТ), в клуб в субботу как на работу, романтические знакомства на один раз в гриндре и на мамбе и как итог необратимое одиночество, которое вопреки всобщему убеждению все же невозможно залить алкоголем – я ничем не выделялся из толпы однообразных мальчиков с косыми челочками, якобы придающими загадочный вид. И хотя я не носил угги и джинсы 44 размера на меня не налезали с 2006 года, я все равно принадлежал к сомнительной прослойке недоучившихся, мало чего добившихся и скрывающих свой настоящий возраст, но при этом амбициозных и собирающихся завтра спасти весь мир гомосексуалов, составляющих публику любого мало-мальски достойного гей-заведения.

    Серьезные отношения у меня были. Не могу сказать, что я страдал от недостатка внимания. Трое парней оставили в моей жизни неизгладимый след. Первый оказался маньяком и в порыве ревности (беспочвенной) на фоне алкогольной интоксикации пырнул меня в пах ножом. Ему дали то ли два, то ли три года. На суде были только его родители и я. Мои родители не сочли для себя возможным присутствовать на подобном мероприятии.

    Второй был идеален. Он выглядел моложе своих лет, любил музыку, кино и театр, но жил с мамой и бабушкой почти на МКАДе и не стремился в почти 30 ничего менять, кроме обоев в своей комнате. В какой-то момент, на четвертом году совместного времяпрепровождения, нам стало скучно вдвоем (ему, правда, было более скучно, чем мне, потому что меня с ним удерживал феерический, на мой непритязательный взгляд, секс), и мы расстались, но остались друзьями и общаемся до сих пор.

    Третий был с Урала, избалованный и капризный мальчик, которого Москва очень долго не могла сломать. С ним была история как у Онегина с Татьяной. Сначала он меня любил, а я его нет, потом наоборот. Он доказал, что умеет формулировать цели и добиваться их – этот навык многим бы не помешал. С ним мы тоже остались друзьями и общаемся.

     

    Новые горизонты

    Я вообще стараюсь никогда не рвать контакты с людьми из прошлого. Никогда не знаешь, кто тебе может понадобиться на жизненном пути. И в Германии я оказался только во многом благодаря этому принципу.

    Пару лет в середине 2000-х я работал в одной русско-немецкой фирме, разбирал счета, которые в основной массе приходили почему-то на английском. В этой фирме работала еще одна девочка, без каких-либо особых талантов, но мы с ней подружились, потому что у нее постоянно был то понос, то золотуха, а у меня всегда была особая тяга к несчастным людям, возможно, потому что на их фоне я выглядел счастливым и успешным. Мы какое-то время тусили вместе, но потом фирму прикрыли, и наши с девочкой пути разошлись, чтобы сойтись вновь спустя пять лет. Девочка якобы встала на ноги, открыла в Германии свою собственную фирму и предложила мне на нее работать. Я согласился, потому что в это время ничем не занимался и думал, что мне делать со своей жизнью дальше.

    Думы эти, кстати, до хорошего меня не довели. Весной 2012 года я оказался в реанимации Боткинской больницы. В очередной раз сходил на бессмысленное свидание, потом напился и решил, что больше не хочу жить. В аптеке у метро купил 10 пачек димедрола (каким-то неведомым образом мне их продали) и выпил их все. Меня нашли, еще живого, хотя я никому не звонил и никаких предсмертных посланий в фейсбуке не оставлял. Мама, которая жила со мной на одной лестничной клетке, увидела, что я в невменяемом состоянии пришел домой, и пришла проверить, как у меня дела. Слава Богу, пришла вовремя. Из больницы меня вышвырнули как только я пришел в сознание, мама меня выходила и поставила снова на ноги. Лечить мою депрессию, однако, никому в голову не пришло. Пришлось жить по принципу «Помоги себе сам». Очевидно было, что надо уезжать из Москвы. Но куда? На родину? Там все было еще тоскливее, чем в Москве. За рубеж? Но таких денег не было, чтобы кормить себя хотя бы какое-то время. И тут как раз появилась та самая девочка, которая пригласила меня в Германию.

     

    Первый раз в низший класс

    Спустя два года я думаю, что это была самая большая авантюра в моей жизни. Без копейки денег, поверив на слово малознакомому человеку, с испанской туристической визой в феврале 2012 года я приехал в один из самых больших городов Германии (не хочу говорить, в какой именно, потому что боюсь интереса немецкой полиции к моей истории). Кругом лежал снег, река в центре города замерзла и на ней разбили катки. Светило солнце, люди смеялись, город выглядел как на картинке в рекламном буклете. Мне сразу было понятно, что я отсюда никуда больше не уеду. Идиллия продолжалась недолго. Мой самолет приземлился в 12 часов дня, в 14 я был уже в офисе, работал до 18 часов, потом меня отпустили. Квартиры у меня, разумеется, не было, я снял себе одноместный номер в хостеле за 35 евро в сутки с завтраком. На следующее утро мне надо было в офис к 7 утра. В Москве в это время было уже 10 часов, все работали в поте лица, а я отбивался от ритма. В мои обязанности входило налаживание контактов с русскими фирмами от лица фирмы немецкой. Миллион писем, тысяча звонков в день, и все это под присмотром девочки, с которой когда-то дружил и которая стала вести себя как последняя сука, когда поняла, что у меня выбора все равно нет и что в Москву я не вернусь. 10-часовой рабочий день стал нормой.

    И это несмотря на то, что Германии очень суровое трудовое законодательство! Никто не имеет права работать без контракта. Даже если ты пришел на часок поработать в качестве ассистента, твои взаимоотношения с работодателем должны быть задокументированы и работочасы должны быть оплачены. Минимальная заработная плата – 450 евро за 60 рабочих часов в неделю, то есть 7 с половиной евро в час. С 2015 года эту ставку увеличивают до 8,50 евро – минималка составит соответственно 510 евро. Со мной никто никакие контракты подписывать не собирался, потому что даже не было на то никаких принципиальных оснований: туристическая виза не подразумевает трудовую деятельность. Деньги мне выплачивали так, как считали нужным. Через пару недель после моего приезда мне сняли от фирмы квартиру. Как ни странно, не в гетто, а в престижном районе в 5 минутах от набережной, по которой так любят бегать и гулять с собаками зажиточные горожане.

    Я с каждым днем сильнее влюблялся в этот город. Весна началась внезапно, за одну ночь непонятным образом газоны покрылись светло-зеленой травкой, сугробы испарились, не оставив после себя грязных черных луж, на непонятных кустах стали набухать почки, откуда-то прилетели гуси-лебеди – жизнь обретала новые краски. Мне, однако, было невесело. Ситуация на работе принимала все более ужасающий характер, виза истекала, надо было что-то придумывать. Идей же было как кот наплакал. Уйти из этой фирмы я не мог – мне было негде жить. К тому же, они держали меня на крючке. Если бы что-то произошло и я проявил бы характер, то меня сразу бы сдали в ведомство по делам иностранцев с последующей депортацией и запретом на въезд в страны Шенгена. Приходилось стиснув зубы утешать себя большой немецкой мечтой, которая уже не казалась реальной.

    Немецкий к моменту приезда в Германию я знал на уровне основ, использовать его ежедневно мне было стыдно, поэтому говорил все время на английском. Этого, однако, было достаточно – в последние 20 лет учить английский стали поголовно все немцы. Здесь с этим проще, чем, например, во Франции, где местные принципиально отказываются говорить по-английски из-за национальной гордости. Английский знают даже пенсионеры, мало-мальски изъясниться на нем сможет любой бродяга на улице (если, конечно, возникнет необходимость с ним пообщаться).

    Языкового барьера в Германии не существует. Ты можешь учить язык и интегрироваться в немецкое общество, но если у тебя нет способностей – тоже не беда. На окраинах любого города компактно располагаются районы проживания выходцев из бывшего СССР, по большей части евреев и немцев из Казахстана, многие из которых даже спустя 20 лет не могут двух слов связать на немецком. Ангела Меркель как-то сказала, что идея мульти-культи (многонационального общества) в Германии провалилась. Ей, конечно, виднее, но бывшие советские граждане чувствуют себя на территории Германии довольно-таки комфортно. Нередки случаи, когда вчерашний эмигрант признает себя недееспособным и садится полностью на шею государству. Ему снимают социальное жилье, которое, как правило, как раз и находится в отдаленных от центра «русских» районах, и выплачивают ежемесячное пособие, размеры которого колеблятся от 400 до 600 евро. Жить на эти деньги вполне можно. В Германии есть куча магазинов, аналогичных российской «Пятерочке», покупая продукты в которых можно ни в чем себе не отказывать, особенно в дешевой отвратительной водке «Gorbatschow». Но для того, чтобы получать пособие, надо для начала определить свой статус в стране. На этом этапе у меня возникла серьезная загвоздка. Причин оставаться в Германии у меня не было.

     

    Азюль и прочие неприятности

    И тогда впервые в голове возникло страшное слово азюль. Оно даже звучит мерзко, согласитесь. Что оно означает на самом деле, лучше не знать. Политическое убежище. Что это вообще такое? Кому его дают? Очень подробное на первый взгляд европейское законодательство в отношении просящих политическое убежище функционирует только отчасти. Самый яркий пример – это, конечно, беженцы с Лампедузы. Лампедуза – крошечный итальянский остров в Средиземном море, на берег которого ежедневно высаживаются сотни беженцев из разоренной Ливии и других горячих точек африканского континента. По закону, убежище должна предоставлять та страна, в которой беженец впервые пересек границу Евросоюза. За беженцев, прибывших на Лампедузу, отвечает Италия. На практике же итальянское правительство выдает ограниченное по времени разрешение на пребывание (в большинстве случаев на один год) и отпускает несчастных беженцев восвояси. Большая часть из них стремится в благополучную Германию, экономика которой является лидирующей в Европе. Но даже самая процветающая страна не может справиться с потоком беженцев, который хлынул после начала войны в Сирии и в Ливии.

    Пункт первичного приема беженцев – филиал ада на земле. Представьте себе типовую школу, построенную в советское время. Перед входом в эту школу с 6 утра, в любую погоду, стоит толпа, кричащая на всех возможных языках мира. На первом этаже здесь находится столовая для беженцев, в которой можно невкусно, но сытно и бесплатно поесть и набраться сил. А силы понадобятся. Внутри здания тепло. Очень тепло. На 50 квадратных метрах как селедки в бочке стоят те, кто уже поел и пришел на слушание по собственному делу. Сколько их стоит, точно сказать никто не может. Тут же выдают деньги на проживание – 40 евро в неделю и вертись как хочешь, и здесь же принимает единственный на весь лагерь для беженцев врач, к которому идут и со сломанными в боях с соседями по контейнеру пальцами (да, зачастую для беженцев разбивают контейнерные лагеря с минимальными удобствами; тем, кто бежит от войны в страхе потерять жизнь от шальной пули или точечного удара радикальных мусульман, выбирать не приходится), и с ветрянкой, и с непонятными кожными заболеваниями, которые тут не редкость: попасть из экстремально жаркого средиземноморского климата в промозглую немецкую реальность, продуваемую всеми ветрами с Эльбы – то еще испытание на прочность.

    Впрочем, стояние в очереди в ожидании судьбоносного решения – это еще не самое страшное. Один из наиболее спорных моментов, которые обсуждают чуть ли не на уровне Бундестага – это расселение беженцев. До сих пор действует принцип, по которому выходцев из одной страны селят вместе. Определяющий фактор – твой паспорт. Кто ты, что ты – администрация лагеря для беженцев разбираться не должна. Вряд ли мальчик-гей из Новосибирска или Барнаула, которого из-за сексуальной ориентации избили на улице или уволили с работы, будет себя комфортно чувствовать в одной комнате с тремя фанатичными кавказцами, у которых в войну погибли все родственники.

    Однако у немцев порядок превыше всего. Если в законе стоит, что обладатели российских паспортов должны быть расселены вместе, то так оно и будет. Не стоит думать, что в этом есть некий злой умысел. Немцы тоже собирают статистику, и если что-то случится, то никому из руководства лагеря мало не покажется. Однако не стоит надеяться, что на позициях управляющих лагерем беженцев сидят высокообразованные антропологи, носом чующие разницу между гражданином России из Сибири и с Кавказа. Для большинства немцев Россия до сих пор остается черной дырой на политической карте мира, скорее экзотической, чем близкой и понятной.

    Причин для получения статуса беженца не так много, основные – война и политическое преследование. По миграционному законодательству Евросоюза Россия считается надежной страной. На пальцах это можно объяснить примерно так. Если ты живешь в зоне боевых действий, например, в Сирии, или бежишь из страны, которая стремительно летит в пучину хаоса, например, из Сомали, то немецкое правительство предоставит тебе разрешение на временное пребывание и работу в стране. Теоретически ты сможешь вернуться на родину, когда обстановка там стабилизируется. В случае Сомали это, конечно, маловероятно, но после 8 лет легального пребывания в Германии можно подавать документы на получение гражданства – многие используют эту возможность.

    На территории России же нет вооруженных конфликтов и объявленных войн. Политическое преследование – вопрос гораздо более обширный и щекотливый. Задержанные на Болотной и сумевшие выехать за рубеж – попадают или нет? Молодой мальчик, студент МГУ, которому не ставят зачет из-за того, что у него майка с радугой – попадает или нет? Или дяденька 45 лет, инженер из Находки, рассказавший мужикам, что предпочитает свой пол и получивший за это лопатой по лицу – может он просить убежище или пусть едет обратно в Находку? Каждый случай рассматривается отдельно, и учитывая, что желающих остаться в Германии больше, чем способен обеспечить трещащий по швам бюджет ведомства по делам мигрантов и беженцев, достаточно пристально.

    Просто приехать и сказать, что тебе в России плохо живется, не прокатывает уже очень давно. Насколько плохо? Кто не дает тебе жить? Какие меры ты принял в России для исправления ситуации? Были ли альтернативные варианты решения проблемы, кроме отъезда с единственным чемоданом? Можно быть уверенным, что товарищи из органов будут интересоваться мельчайшими деталями и лучше будет, если на руках будут какие-то документы, подтверждающие незавидное положение беженца на родине.

     

    Всадники Апокалипсиса из империи зла

    В 2013 году весь мир узнал имена выдающихся политических деятелей Виталия Милонова и Елены Мизулиной. Особенно последняя обрела в Германии статус культового персонажа после посещения сомнительной неонацистской конференции по вопросам семьи и морали в Лейпциге, хотя, на мой взгляд, ничего вопиющего там не произошло. Местный активист облился краской и крикнул в зал, что у Мизулиной руки в крови.

    Вообще гей-протест в Германии носит достаточно умеренный характер. Акции тут миролюбивые: у православной церкви постоять с радужными флагами или у русского посольства целоваться толпой в 100 человек (партнера для поцелуев надо привести с собой, а не искать перед началом акции), больше ничего.

    Никто женщину камнями закидывать не собирался. Все равно все понимали, что она отряхнется и уедет и ничего не изменится, а активистам начнут светить вполне реальные сроки. Но в прошлом году Мизулина кровью и потом заслужила репутацию сказочного персонажа, который питается невинными гомосексуалами. И на волне политической активности Мизулиной и ее сотоварищей в Германию тонкой струйкой поехали ребята со всей России.

    Навешивать ярлыки я ни на кого не хочу, но ходят слухи, что у некоторых из того потока были поддельные справки из милиции и подобные сфальсифицированные доказательства. Очевидно, некоторым помогли они и природное актерское мастерство: решение выносит комиссия, в которой явно не дураки сидят, так что их вокруг пальца обвести – еще постараться надо. Я рад за всех, потому что за свои 2 года в Германии понял одну простую вещь: если тебе на родине хорошо, ты никогда не пойдешь на такой шаг, как прошение об убежище.

    Немцы, однако, научились отличать так называемых политических беженцев от экономических. Экономические – это не только те, кто бежит от безработицы из нищих Албании и Болгарии, а также и те, кто элементарно хочет улучшить свои жизненные условия. Но для экономических беженцев создана масса программ по переселению, поэтому на статус беженца они претендовать не могут и подача прошения об убежище без основательных на то причин расценивается фактически как мошенничество с целью извлечения выгоды.

    У меня не было историй преследования. Меня никто не хотел убить, меня не увольняли с работы из-за моей сексуальной ориентации, меня не трогала полиция. Мне нечего было рассказать в ведомстве по делам иностранцев. Я решил, что остаюсь нелегально, с просроченной испанской визой в паспорте.

     

    Есть никто и звать никак

    Как это ни странно, жить в Германии нелегально – можно. Естественно, нарушая с первого дня нелегального пребывания законы ФРГ. Если вы выезжаете из страны на пару дней позже даты в туристической шенгенской визе, то вас, конечно, на границе пожурят, выпишут штраф и пригрозят, что больше в страну не впустят. Но из этой ситуации есть выход: можно написать на имя консула мотивационное письмо с объяснениями, что заставило вас задержаться в Европе, могут понять и простить.

    Совершенно иной случай: вы въезжаете по туристической шенгенской визе в Германию (или любую другую страну ЕС), осознанно не выезжаете по истечении разрешенного срока, скрываетесь и работаете нелегально. В этом случае, если вас все-таки обнаружат, а вас скорее всего рано или поздно обнаружат, то за этим последует немедленная депортация в страну, гражданином которой вы являетесь. Сопротивляться смысла нет – полицейские сопроводят вас до трапа самолета, вылетающего, например, из Берлина в Москву. Особо буйных могут даже заковать в наручники. Если ведомство по делам иностранцев будет к вам милостиво, то, возможно, вам дадут срок на добровольный вылет из страны. Если у вас нет средств, то билет вам могут тоже купить, это предписано законом. Но вероятность вашего последующего возвращения в Европу будет крайне низкой. Каждый засветившийся в базе ведомства автоматически попадает в группу риска, что автоматически влечет за собой отказ в выдаче визы.

    Тем не менее, нелегалов в Германии очень много. В основном они, конечно, живут в больших городах: в Берлине, Гамбурге, Мюнхене, Кельне. Здесь легко затеряться в толпе, а соседи могут годами не интересоваться вашей жизнью, до тех пор, пока из вашей квартиры не доносятся странные запахи.

    Как и во всех крупных городах, здесь есть черный рынок труда. Несмотря на жесткое трудовое законодательство, некоторые работодатели все же рискуют и нанимают нелегальных мигрантов на низкооплачиваемые вакансии, чаще всего связанные с тяжелым многочасовым физическим трудом. В авторитетном журнале Stern писали, что в Гамбурге, например, есть известная каждому нелегалу станция внутригородской электрички. Если будет нечего есть, то надо прийти туда в 6 утра и присоединиться к толпе таких же нелегалов, которых не спрашивая документов централизованно везут на овощебазу перебирать и сортировать картошку за минимальные 2-3 евро в час. Многие работают по 12-15 часов и после окончания рабочего дня так же централизованно возвращаются в свои квартиры, где в каждой комнате спит по 5 человек. Нередки случаи, когда нелегальный работник не получает заработанных им денег. В этом случае ему некуда обратиться за помощью: полиция и финансовое управление на помощь не придут.

    Но тем не менее, поток дешевой рабочей силы из Юго-Восточной Европы не иссякает и поставляет кадры для фабрик, автомастерских, оптовых баз и, как ни странно, почты, которая раздала часть филиалов в частные руки и контролирует качество исполнения, а не методы. Поэтому в Германии никто не удивляется, если посылку ближе к ночи доставляет парень, не говорящий по-немецки.

    Ситуация с нелегальными мигрантами в Германии ничем не отличается от российской. Те же рабские условия труда, та же минимальная оплата труда, тот же адский быт. Круги ада, из которых практически невозможно вырваться. Альтернатива рабскому труду одна: криминал. Но это я оставлю вообще без комментариев. Ситуаций, подобных моей, очень мало. Я, хоть и находился на нелегальном положении, все же работал в теплом офисе, жил в отдельной квартире и всегда имел деньги на кусок хлеба с маслом. Можно сказать, мое положение было привилегированным. Однако ощутить все прелести нелегального пребывания в Германии я смог достаточно быстро.

     

    Четыре беды одновременно

    У меня заболел зуб.

    На каждом столбе в сомнительных районах немецких городов висят объявления на всех языках, кроме немецкого. «Болен и без документов? Звони нам!» Без документов – значит, без страховки. Медицинская страховка в Германии обязательна для всех и покрывает практически все случаи. Можно быть уверенным: есть пластиковая страховая карта – просто так умереть не дадут. И горе тебе, если карты нет. С тобой не станет разговаривать даже регистраторша, сидящая на входе в больницу. Конечно, в экстренном случае тебе помогут и даже госпитализируют, но вопрос оплаты твоего лечения не может повиснуть в воздухе. У больницы возникнет естественный вопрос, на каких основаниях ты находишься в Германии и по какой причине не застрахован. Для решения вопроса могут подключиться соответствующие органы.

    Поэтому выход один: не болеть. Или обращаться к врачам, рекламирующим свои неофициальные услуги на столбах. Несмотря на высокую оплату труда врачей и их катастрофическую нехватку (на учебу в медицинские академии берут только отличников учебы), признать зарубежный диплом врача в Германии практически невозможно. Но наши соотечественники переживут ядерную зиму. Они не долго думая открывают полуофициальные кабинеты и принимают нелегалов в порядке живой очереди, принимаю оплату наличными. Честно говоря, я не знаю, как у них получается регистрировать подобный бизнес, но вероятно, есть обходные пути.

    В такой зубной кабинет попал и я. Надо сказать, что обставлен он был весьма прилично и даже располагал рентгеновским аппаратом. Никто из персонала не говорил по-немецки, но все владели русским. Круглая дама-врач с огромными золотыми серьгами поставила мне диагноз: рвать четыре зуба мудрости. Выбора у меня не было, я согласился. Она назначила день операции, я отправился домой морально готовиться. Через пару дней она мне вырвала все мои зубы мудрости. Операция прошла быстро, в 9 утра я уже был свободен и с четырьмя заложенными ватой дырками в челюсти, каждая размером с Марианскую впадину, пошатываясь, пошел на работу. Ожидать сострадания начальства было бессмысленно, надо было работать и зарабатывать деньги. В полуобморочном состоянии я досидел до конца рабочего дня.

    Дома я наконец рискнул вытащить ватные тампоны изо рта. Сказать, что из меня лилась кровь – ничего не сказать. Она била из меня фонтаном «Дружба народов», остановить ее было невозможно. Ночь я пролежал головой вниз с кровати, чтобы не захлебнуться, а утром снова пошел на работу. Текло из меня еще неделю. Но обратиться за нормальной помощью я не мог, потому что это означало бы моментальное разоблачение. Дама-живодер, оперировавшая меня, прописала обезболивающее, которое не сильно помогало. Надо было просто мучительно долго ждать, когда дыры затянутся.

     

    Тьма в конце туннеля

    На тот момент я уже месяц находился в Германии с просроченной испанской визой. И только тогда впервые у меня появилась мысль, что что-то я делаю не так. «Болен и без документов» - эта фраза перестала быть для меня некой отдаленной перспективой. Стало немного страшно, но было поздно. Вернуться в Россию я не мог и не хотел, оставаться тут на нелегальном положении – тоже.

    Мысли об азюле появились вновь. Сколько раз, проходя мимо полицейского участка, я ловил себя на мысли: «Зайди и сдайся! Хуже уже быть не может!» Прошение убежища одним махом решило бы несколько проблем. Как минимум, я сбросил бы с себя ярмо работы на свое руководство, которое держало меня в ежовых рукавицах, зная о моем статусе. Появился бы шанс легализоваться в стране и начать новую нормальную жизнь без страха быть высланным за пределы Германии. Сочинить пару историй о гомофобных атаках, опираясь на сводку новостей, не составляло труда. Пустить слезу на собеседовании – тоже. Игра стоила свеч. Но что-то меня останавливало. Мысль, что в случае отказа я больше никогда не увижу Германию, не оставляла меня ни на минуту. Я решил терпеть дальше и надеяться на Божий промысел.

    Я – верующий. Не набожный, не читающий Библию, не бьющий земные поклоны при виде священника в рясе. В России я иногда ходил в церковь, ставил свечи, по-своему пытался молиться и просить заступничества у Богородицы. Может быть, эта вера помогла мне в тот момент отчаяния. Я верил, что не может все быть настолько плохо и бесперспективно. И прорыв произошел. Через полтора месяца своего нелегального существования в Германии я встретил Даниэля.

     

    Но пятый мой совсем не такой…

    Даниэль старше меня на 6 лет. Раньше он был панком и вел сомнительный образ жизни, но потом взялся за ум, выучился и сделал головокружительную карьеру. Я же просто увидел симпатичного парня в клубе, который в одиночестве допивал уже явно не первый бокал пива. Можно сказать, он был очень пьян. Но что-то меня зацепило. Я подошел к нему и заговорил по-английски. Он явно был не настроен общаться и достаточно грубо отправил меня дальше танцевать.

    На этом бы история закончилась, но через какое-то время я увидел, что у него из кармана торчат купюры, много купюр по 20 и 50 евро. Я умею считать деньги и знаю им цену. Мне стало жалко парня, потому что меня самого неоднократно в «Центральной станции» обкрадывали. Я решил вытащить его из клуба и отвезти домой. Он был к тому моменту уже настолько пьян, что даже не мог сопротивляться.

    Я вызвал такси, засунул его в машину и стал пытаться выяснить, где он живет. В ответ раздавалось только бессмысленное мычание, так что я принял решение: везу его к себе. Тогда я не понимал, что эта ночь изменит всю мою жизнь. Мне просто хотелось помочь человеку. Кто знает, может он получил зарплату, напился и сейчас потеряет все деньги, его выгонят из съемной квартиры, уволят с работы, он станет жить на улице, зимой подхватит пневмонию и умрет, а я мог бы эту ситуацию изменить, если бы вовремя уволок его из кабака, и человек остался бы в живых. Вообще все эти если бы да кабы мне очень часто приходили в голову после отъезда в Германию. Но жить надо было сегодняшним днем и принимать решения тоже нужно было оперативно. Так что мы ехали по ночному городу ко мне домой.

    Утром он проснулся, не понимая, где находится. Мы немного поговорили, и он стал собираться домой. С похмелья он ничего не соображал и ушел от меня как побитая собака. Выяснилось, что он все-таки потерял портмоне со всеми документами и телефон. Мое желание вытащить его из клуба без материальных потерь не увенчалось успехом. Ушел и ушел, подумал я. Уж сколько их упало в эту бездну.

    Но тут под ворохом моей прокуренной одежды что-то завибрировало. Оказалось, его телефон и бумажник. Куда он смотрел, когда искал свои вещи – не знаю. Телефон был заблокирован, но удостоверение личности с именем и фамилией были на месте. Я тут же нашел его в фейсбуке и написал, что нашел все его вещи. Он моментально ответил. Не знаю, правда или нет, но он рассказывает, что, прочитав мое сообщение, заорал на всю квартиру, что женится на мне. Его соседки услышали и только хмыкнули в ответ. Он быстро собрался и пришел за своими вещами, через день у нас было первое свидание, через 2 месяца я переехал к нему, а в декабре 2013 года в ЗАГСе милая регистраторша читала нам стихи и поздравляла с заключением брака.

     

    Natascha / Serioja from Russia

    Я не искал специально себе мужа и не хотел прослыть брачным аферистом из России. Как я уже говорил, почти все немцы говорят по-английски, многие, особенно выходцы из ГДР, владеют азами русского. Языкового барьера не существует, что, конечно же, играет на руку желающим выйти замуж за рубеж. При этом немцы патологически одиноки. Женатый мужчина, замужняя женщина, еще и с детьми и моложе 40 лет – скорее исключение, чем правило.

    То же самое и в однополых семьях. Несмотря на разрешенное партнерство двух мужчин, далеко не все бегут в ЗАГС регистрировать отношения. Официальная причина такая же, по какой российские парни не вступают в серьезные отношения: «Мне дорога моя свобода!» По факту же, многие просто не хотят брать на себя ответственность за своего партнера.

    Однако есть и исключения из правил. К 40 годам многие немецкие мужчины уже имеют внушительную карьеру или хотя бы просто некоторый капитал, тратить который не с кем. Поехать одному на море, сходить одному в театр, сидеть с друзьями на Рождество – это хорошо, но не всю же жизнь. Хочется новых ощущений, страсти, любви. И тогда уже взрослые, солидные мужчины начинают искать себе пару. Если не получается найти немца, то почему бы не попробовать более экзотический вариант, например, русского парня?

    Как ни странно, к русским в Германии относятся более чем хорошо. Существует множество культурных программ обмена, проводятся русские театральные и кинофестивали, издаются переведенные на немецкий русские книги. Образ русского Ваньки в шапке-ушанке у немцев в голове отсутствует. Зато каждый немец знает, что такое МГУ, Большой театр и Новодевичий монастырь, кто такие Михаил Горбачев, Татьяна Самойлова и Андрей Тарковский.

    «В Гамбург, что ли, податься? Там, говорят, нынче русские девки в моде» - фраза из главного позднесоветского фильма об эмиграции «Интердевочка» потеряла актуальность много лет назад. Немецкий мужчина ждет от русского парня не только бурные оргазмы и блины по утрам, но и способность выучить язык, желание общаться и развиваться, интегрироваться в общество. Но бывают случаи, когда русские мальчики, дорвавшись до Германии, забывают, что их привезли в Германию ради семьи. Они висят целый день в скайпе, смотрят переведенные на русский язык фильмы и ходят гулять с купленной по случаю мини-собачкой. На работу без минимальных знаний языка устроиться проблематично, а сам по себе язык не выучится – им надо заниматься ежедневно и желательно с профессиональным преподавателем на курсах.

     

    Шпрехен Зи Дойч?

    Никто не способен больше удивить немца, чем иностранец, свободно говорящий на немецком. Владение языком – пропуск в немецкое общество. Выучил немецкий – считай, полдела сделано. Найти работу, например, в магазине на кассе или на выкладке товаров, в булочной, в парикмахерской (профессия парикмахера в Германии очень востребована, в каждый салон требуются мастера), со знанием языка – не проблема. Конечно, зарплата будет не Бог весть какая, но на 1000 евро (после вычета налогов) всегда можно рассчитывать. В пересчете на рубли эта сумма никого не удивит, но покупательная способность у немцев значительно выше.

    Приведу пример. Молодой парень (20-30 лет) зарабатывает 1000 евро, его муж (35-45 лет) зарабатывает 2000 евро, итого на семью выходит 3000 евро. 600 евро они отдают за квартиру. 400 евро уходит на продукты питания. Еще по 200 евро каждый берет ежемесячно на сигареты и жвачку. 500 евро уходит на сберегательный счет (неприкосновенный запас, его откладывает каждый немец). Остается 1100 евро, на которые покупается одежда, техника, оплачиваются путешествия и подарки родственникам в России. Это типичная раскладка, многие получают и, соответственно, тратят больше. Бедный немец или, скажем, бедная семья «немец-русский» - это хоть и не нонсенс, но не абсолютное правило.

    Еще больше немец будет уважать и любить своего русского партнера, если тот проявит желание учиться. Парадокс: иностранцам образование в Германии порой бывает более доступно, чем коренным немцам. Принцип распределения мест в университете достаточно прост. 10% студентов должны быть из-за рубежа (не из европейских стран). Например, гуманитарный факультет крупного университета, 30 мест в группе. 3 места обязательно должны отдать иностранцам, 27 – немцам и остальным европейцам. Если заявление подали 5 иностранцев, то возьмут трех лучших. Если 2, то возьмут всех, одно место останется и его в качестве исключения отдадут немцу. Немцев же на одно место может быть великое множество, и их отбирают по среднему баллу выпускных экзаменов.

    Немецкая система оценивают школьников по шкале от 1,0 до 4,0.  Для учебы на некоторых специальностях гуманитарных факультетов минимальный балл для немца должен быть 1,0 (по данным 2013 года). Это примерно серебряная медаль российской школы. Иностранцу же нужно предъявить школьный аттестат, который пересчитают по специальной формуле и переведут в немецкую систему, и справку об окончании одного или двух курсов ВУЗа на родине (это необходимое условие). И даже если оценки абитуриента-иностранца значительно хуже оценок абитуриента-европейца, он все равно имеет шанс получить место в группе.

    Необходимое требование для абитуриентов из-за рубежа – сдача теста «Немецкий как иностранный». Это большой, сложносочиненный тест, состоящий из 4 частей: аудирование, чтение, письмо и разговорная речь. Каждая часть оценивается по 5-балльной шкале. Для учебы в университете достаточно набрать 15 баллов, для подготовительного курса нужно еще меньше – 12 баллов, что соответствует третьей ступени знания языка из пяти возможных. 20 баллов приравнивают тебя к носителю языка, хотя я с такой оценкой не согласен. Даже после удачно сданного теста есть к чему стремиться. Идеальное владение языком приходит после нескольких лет жизни в Германии и активной языковой практики. У каждого разные способности, но базовый уровень может и должен освоить каждый выбравший Германию местом жительства.

    Минимальное знание языка – это также одно из условий получения визы для заключения брака. Но необходимый уровень настолько мал, что освоить его можно за пару месяцев самостоятельного изучения в интернете. Идеальный вариант изучения языка, конечно же, непосредственно в Германии.

    Визу для изучения языка получить незатруднительно. Для многих именно этот вид визы является наиболее доступным из легальных. Дают ее на срок до 90 дней (обычная шенгенская виза, которая оформляется через сервисно-визовые центры Германии) и от 90 дней (национальная немецкая виза, которую впоследствии меняют на временный вид на жительство). Основные условия: минимум 20 академических часов в неделю, финансовые гарантии возвращения на родину и возможность обеспечить жизнь в Германии на период учебы (разрешение на работу этот вид визы не предусматривает).

    Спустя 2 года я задаю себе вопрос, почему я не поехал в Германию учить язык. Если бы мне хватило ума продать ненужную недвижимость в городе, с которым меня абсолютно ничего не связывало уже много лет, то вырученные средства позволили бы мне приехать в Германию как минимум на год, а за это время можно было бы уже вполне официально устроиться тут – поискать нормальную работу, завести друзей и контакты, да вообще в целом разведать обстановку и определить тактику легальной эмиграции.

    Но задним умом думать легко. Я этого не сделал и расхлебывал потом собственную глупость. Курсы стоят в среднем 110 евро в неделю. 100 евро в неделю будет стоить комната, которую чаще всего обязуется предоставить школа, приглашающая вас. В среднем 100 евро в неделю уходит на еду и сигареты, 60 евро – на проезд в месяц, итого примерно 1300 евро в месяц на все про все. Изначально сумма кажется нереальной, 8000 евро на полгода! Но если подумать, это примерно 400 тысяч рублей, которые вы инвестируете в собственное будущее.

     

    Сами (не) придут и сами все (не) дадут

    Если трезво рассудить, то Германия вам ничем не обязана. Германия не давала Милонову и Мизулиной депутатские мандаты, немцы не развязывали территориальные конфликты на постсоветском пространстве, не давили оппозицию и не назначали Киселева боссом крупнейшего российского информационного агентства. Германия примет вас, но сперва нужно самому приложить усилие и как минимум выучить язык и подтвердить свое право на переезд. Тяжелая экономическая ситуация в России – не причина забрать 140 миллионов населения в Германию и посадить на шею немецким налогоплательщикам.

    Поэтому перед тем, как ехать, нужно четко понимать, что ты сам можешь дать Германии или как ты в будущем можешь быть ей полезен. Создать ячейку общества – да, это причина. Получить профессию, работать в Германии и платить здесь налоги, которые позволяют финансировать систему здравоохранения и социального обеспечения – это тоже причина. Пользоваться наработанным многими поколениями потенциалом, ничего не давая взамен – тут таких нахлебников полно, кормить лишний рот только потому, что ему дома не жилось, тут никто не станет. Так что изначально стоит вложиться, чтобы трезво и без суеты на месте оценить свои шансы на эмиграцию.

    Как я уже говорил, со знанием языка можно начать учебу в университете. Для этого также требуются финансовые гарантии, но студенческая виза разрешает работу до 15 часов в неделю, что в пересчете на минимальную оплату труда компенсируется необлагаемыми налогами 510 евро в месяц. К тому же, можно подать заявку на получении стипендии, размеры которой варьируются и могут достигать 750 евро. 1260 евро – такие заработки российским студентам и не снились. Финансовые гарантии в размере 8000 евро в год можно при этом вообще не трогать.

    Немецкие университеты предлагают большой спектр консультаций по поводу обучения. Есть русскоязычные коммьюнити, объясняющие всю методику поступления иностранца в немецкий университет. В целом, нет ничего нереального, и лучше избежать возможные негативные последствия, заранее выбрав стратегию переезда. Опыт показывает, что находясь в стране, можно решить любую задачу. Интеграция мигрантов, легально въехавших в страну – задача, которую решают на уровне правительства. Так что шанс есть всегда.

     

    Время собирать камни

    Я же наступил на нелегальные грабли и оказался в фактически безвыходной ситуации. Рассказать Даниэлю о своем нелегальном положении я был не в силах, потому что влюбился и не хотел потерять его. Он не говорил мне, где он работает. Сам я этого тоже понять не мог. Форма одежды у него достаточно свободная: джинсы, футболка, свитер, кроссовки. Я не мог представить, что он занимается чем-то серьезным. Но в принципе, как у любого влюбленного человека, у меня мозги съехали набекрень, и думать я ни о чем не мог. Врать тоже не было сил. Я решил: будь что будет, надо рассказать правду. В одно прекрасное утро собрался с мыслями и рассказал, что живу в Германии уже некоторое время без визы и работаю нелегально. Он молчал и слушал, а потом сказал, что надо легализовываться. Надо было только придумать, как именно.

    Организаций, помогающих мигрантам, великое множество. Иногда создается впечатление, что они плодятся как грибы. Я не буду называть конкретные объединения, куда мы обращались. Скажу только одно: не все они эффективны. За громким названием очень часто стоит пара активистов, не имеющих ни соответствующей квалификации, ни образования, но желающих бороться за права человека во вселенском масштабе. Когда мы первый раз пришли в одну подобную организацию, я даже сначала не понял, чем они занимаются: в приемные часы, когда теоретически их должны штурмовать нелегальные мигранты типа меня, в офисе была тишь да гладь, и только две ухоженные немецкие бабульки пили чай с кренделями. Нами, правда, искренне заинтересовались. Однополая пара, немец и русский, молодые и симпатичные, хотят начать совместную жизнь в Германии – бабушки были в восторге, будет что рассказать на собрании таких же активистов.

    Однако ничего конкретного нам подсказать не смогли. Сначала они долго рылись в книгах (не каких-то особенных, такие сборники законов продаются в любом магазине и их можно штудировать самостоятельно), потом совещались кулуарно, и через пару часов шушуканий вынесли вердикт: ничем помочь нельзя, с испанской визой в Германии ему не дадут вид на жительство и запрос на убежище рассматривать не будут, а депортируют в Испанию, но выход есть – идите в ЗАГС и распишитесь, тогда у государства не будет формального повода выслать его обратно в Россию.

    Такой поворот событий ошарашил меня. Я в мечтах представлял себе, конечно, свадьбу, гостей и родственников, большой торт с двумя фигурками мужчин в красивых костюмах и медовый месяц в Венеции, но то, что мне старая немка посоветует регистрировать брак – к такому повороту я был не готов. По пути домой мы молчали, но молчать было невыносимо, надо было что-то сказать и разрядить обстановку. И я сказал, что не могу пойти на это. Что я не хочу решать свои проблемы такими кардинальными способами. Даниэль отнесся с пониманием и не стал никак комментировать. Но втайне от меня он начал искать хорошего адвоката по делам нелегальных эмигрантов. И нашел!

    Адвокатов в Германии достаточно много, и ни один из них не сидит без работы. Немцы по любому поводу бегут в суд. Соседская кошка нагадила на порог – в суд, зарплату задержали – в суд, под окном стройка – в суд. В Германии даже существует специальная страховка: ежемесячно платишь небольшой взнос в адвокатскую контору, и если тебе понадобится адвокат, он будет с тобой работать и дополнительных счетов не выставит. Наш случай был, однако, не страховым.

    Наш адвокат занимался исключительно делами мигрантов и в своей области слыл настоящим профессионалом. Помимо этого, в нашем городе он был достаточно известной личностью, вхожей во властные структуры, поэтому в случае неудовлетворительного решения моего вопроса мы рассчитывали применить рычаги, доступа к которым у простых смертных нет.

    Параллельно с этим мы обратились в местное отделение социалистической партии Die Linke. Дама, курирующая вопросы мигрантов и беженцев, состояла в этой партии и, несмотря на достаточно скептическое отношение немцев к этому пережитку гэдээровского прошлого, имела в городском парламенте некоторое влияние.

    Попасть на прием к депутату или уполномоченному по тому или иному вопросу в Германии не составляет труда: есть приемные часы, следует лишь позвонить в офис нужного политика и договориться о встрече. Можно быть уверенным, никто от вас не потребует мзды за решение проблемы и будет всячески стараться помочь. Голоса избирателей, пусть даже потенциальных, идут в Германии на вес золота. Слуги народа действительно служат тут народу, а не золотому тельцу. Коррупционные скандалы, конечно же, иногда возникают, но это – исключение из правил.

    То же самое правило действует и в отношении адвокатов. Если юрист будет уверен в возможности вынесения положительного решения по вашему делу, он может добровольно, без дополнительной платы использовать свои связи и знакомства до тех пор, пока это не превысит рамки закона. В то же время, найти адвоката, который возьмется за заведомо проигрышное дело – задача не из легких.

    Наш адвокат выслушал мою историю и взял несколько дней на размышление. Примерно через неделю мы скрепя сердце готовились услышать его вердикт. Он был неутешительный. Проанализировав все обстоятельства, адвокат повторил те же слова, что мы уже слышали в правозащитной организации: для убежища нет оснований, единственный вариант – брак. Неожиданно Даниэль стал расспрашивать, как можно заключить брак с гражданином Германии, находясь в стране нелегально. Адвокат оживился. Очевидно, он не был готов к такому повороту событий, как, в общем-то, и я сам. Нам сразу дана была пошаговая инструкция, которая не казалась очень сложной. Мы поблагодарили его и пошли домой.

     

    Уж замуж невтерпеж

    Дома, на диване, Даниэль сказал, что не может отпустить меня в Россию обратно и что продолжать жить нелегально тоже нельзя, поэтому он хочет рискнуть и спросить меня, не готов ли я заключить с ним брак. Я был готов, и совсем не потому, что мне не хотелось уезжать из Германии. Мое согласие было не вынужденным, и до сих пор я ни разу не пожалел, что сказал «Да!»

    1 октября Даниэль впервые пошел в ЗАГС, чтобы взять список необходимых документов. Как ни странно, в жестко структурированной Германии нет единого списка документов для брачующихся. Каждая федеральная земля имеет право запросить свой набор необходимых бумаг. Нам повезло: от нас требовались только паспорта и свидетельства о рождении. Мое свидетельство о рождении, выданное еще в Советском Союзе, должно было быть апостилировано (это особая форма нотариального заверения, делающая документ пригодным к использованию за рубежом) и переведено на немецкий язык. Собрать эти документы мы смогли очень быстро и уже в середине ноября пошли подавать заявление.

    То ли служащая ЗАГСа отнеслась к нам с симпатией, то ли так положено по инструкции, но на мой нелегальный статус закрыли глаза и даже более того, дали мне справку о том, что до регистрации брака я имею право находиться в стране. Параллельно мне назначили дату первичного собеседования в ведомстве по делам иностранцев, которое должно было стать отправной точкой в получении мной вида на жительство. И дополнительно ко всему прочему наш адвокат послал в прокуратуру мое добровольное заявление о нелегальном пребывании.

    Три процесса были запущены одновременно, маховик моей легализации наконец завертелся, спустя полгода нелегального пребывания в Германии я наконец смог вздохнуть свободно и не вздрагивать от каждого шороха ночью. Разумеется, я тут же ушел с ненавистной работы. Средств к существованию у меня не осталось, но Даниэль сказал, что до получения вида на жительство и разрешения на работу он поможет мне материально. Я не волновался, у меня была семья и любимый человек, который готов был пройти со мной огонь, воду и медные трубы.

    В конце ноября нас пригласили в ЗАГС подать заявление и назначить дату. Желающих вступить в брак было немало, свободных окон до конца текущего года было всего ничего. Мы выбрали понедельник, 9 декабря. Оставалась неделя. Я пригласил свою маму и пару ребят, с которыми подружился уже в Германии, со стороны Даниэля было значительно больше гостей, но их я тоже уже успел узнать и полюбить. На свадьбе был даже мой тесть, который уже несколько лет не выходит из дома. Праздник удалось организовать отличный, хотя и скромный. Но деньги и силы нам нужны были на борьбу с ведомством по делам иностранцев, которое не торопилось принимать решение по моему вопросу.

     

    Лети, лети, лепесток, через запад на восток

    Второе слушание назначили на начало января, но оно не состоялось, потому что в ведомстве сломался компьютер. У меня на тот момент изъяли оба паспорта (заграничный и внутренний российский), вместо них выдали дульдунг – разрешение на пребывание в Германии. Этот дульдунг надо было периодически продлевать, потому что решение о выдаче мне, уже официальному супругу гражданина Германии, выдавать никто не торопился.

    Работать с дульдунгом было нельзя, поэтому все свободное время я отдавал изучению немецкого языка. Решение пришло в середине марта. На тот момент мы были уже почти 4 месяца как расписаны. Ведомство по делам иностранцев вынесло отказ в выдаче мне вида на жительство. Это было как гром среди ясного неба. Мне дали месяц на выезд из Германии.

    Мы получили это известие вечером в пятницу. Все выходные мы сидели ни живые, ни мертвые. В понедельник я собрался и рано утром пошел к служащему, вынесшему решение по моему делу, узнавать, почему так и никак иначе. Мне сказали, что все могло бы быть в порядке, если бы была брачная виза, и посоветовали добровольно выехать из Германии, подать документы в немецкое консульство в Москве, получить визу и спокойно вернуться обратно. Можно было дальше пререкаться с немецкими властями, судиться, нанимать второго и третьего адвоката, но мне показалось, что мужчина – служащий отнесся ко мне по-человечески и дал дельный совет. Я взял билет в Москву и улетел, не зная, увижу ли снова своего мужа.

     

    Долгая дорога в дюнах

    Визу мне выдали через 6 недель. Все это время я провел в Москве, круглосуточно набирая сообщения в WhatsApp и обрывая Viber. На Пасху я прилетел в Германию. Эпопея с моей легализацией закончилась, 22 мая 2014 года я получил заветный кусок пластика с видом на жительство на 3 года и разрешением на работу. Ухмылка судьбы: срок действия испанской визы, по которой я въехал в Германию, истек 22 мая 2013 года. Ровно год ушел у меня на легализацию.

    Я отделался легким испугом. Меня не таскали в полицию и прокуратуру, я не ночевал в контейнерных лагерях с надсмотрщиками-нацистами, у меня всегда была булка с маслом. Моя история не такая уж и невероятная. Но я должен до конца своих дней благодарить судьбу, которая сначала дала мне шанс, потом отняла его и в конце концов, проверив меня на прочность, смилостивилась и послала мне ангела-хранителя. Без моего любимого мужа я бы ничего не смог изменить. Теперь же у меня в перспективе получение гражданства в 2017 году, учеба в университете с апреля 2015 года и, конечно же, совершенствование языка до уровня носителя. Но я до сих пор, даже спустя время, иногда просыпаюсь по ночам и думаю: что было бы, если бы я дал себе слабину, попросил бы убежище и получил бы отказ? Ответа нет…

    Моя история – не практическое пособие по переезду в Германию. Я не хочу давать советы, а хочу лишь только немного рассказать о том, что может ждать эмигранта в этой стране. Светлых моментов много, но иногда кажется, что черных все-таки больше. Переезд в чужую страну никогда не дается легко. На пути к интеграции и, как в моем случае, к легализации, лежит такое количество камней, что сломать себе шею о них – проще простого. Однако если вы все же решили уезжать – уезжайте! Никогда мысль об эмиграции не родится на пустом месте. И неважно, имела ли место быть дискриминация или вам просто стало неуютно жить дома – вариантов отъезда, как и причин, достаточно много, чтобы найти свой, единственно верный способ.

    Я готов ответить на любые вопросы и письма читателей. Если я смогу кому-то помочь осуществить Большую Немецкую мечту – буду счастлив!

     

    Роман Архипов (Если вы хотите связаться с Романом, пишите в редакцию)
    Иллюстрация Christoph Niemann; Фотография Jens Wolf/Associated Press

    14132
    iOnline.travel
    Получать новости
    Рубрики

    О проекте

    Контакты

    Напишите нам

    Социальные сети
    TwitterFacebook Вконтакте
    RSS канал
    Подписаться на rss канал сайта